Рождественская быль - Шонна Делакорт

– Все шутишь?

Чэнс обхватил ее и ткнулся носом ей в шею.

– Завтра едем выбирать дерево, и тогда все будет действительно великолепно. Какие еще будут приказания?

– Надеюсь, ты закончишь вместе со мной начатое? Я имею в виду – украшение дерева?

Чэнс притянул Марси к себе, так что ее бедра оказались вплотную притиснуты к нему, и стал целовать уголки губ, глаза, щеки…

– Я не хочу, чтобы кто-нибудь обвинил меня в том, что я не закончил начатое. – Он поднял ее на руки и понес в спальню.

Весь следующий день Марси была в страшном возбуждении. Это лучшее Рождество в ее жизни. Она выбрала огромную роскошную пихту и стала думать, как доставить ее домой.

– Глен, попроси Дона отвезти эту красавицу ко мне. Он после обеда должен развозить покупки, заодно и заедет.

Глен внимательно осмотрел деревце и ухмыльнулся.

– Прекрасное дерево. А чем тебе не угодило прежнее, искусственное?

Марси ехидно усмехнулась.

– По-моему, кто-то не получит премии в этом году.

Глен немедленно закрыл рот и взял под козырек.

– Слушаю, мадам, все будет сделано, как только Дон закончит свою возню с фикусами.

После полудня время полетело незаметно. Вечером Марси заехала в магазин за продуктами, ее беспокойство росло – она не могла дождаться, когда приедет Чэнс и увидит ее пихту.

Она достала из кладовки игрушки, и тут раздался звонок. Марси кинулась к двери. В следующую минуту Чэнс уже любовался роскошным деревцем.

– Значит, эту красотку мы еще и украсить должны? Дорогое удовольствие… но выглядит необыкновенно. Уверен, что она станет гвоздем твоей вечеринки.

– Я надеялась закончить все к твоему приходу, но не успела.

– Не страшно, дорогая. – Этот вопрос его явно не волновал. – Значит, ты опять проспала? – Чэнс обнял ее за талию и повел в кухню. – Есть жалобы? – Он прибавил к этим словам нежный поцелуй в ухо.

– Ну, дорогой, это же твоя вина, что я не смогла утром вовремя встать, – довольно промурлыкала Марси. – Я опоздала всюду, где только можно. Ты одурманил меня.

– Одурманил? – Он перешел на шепот. – Ты умаляешь мои заслуги, я пытался сделать гораздо больше.

– И сделал.

Они стояли, обнявшись, наслаждаясь друг другом. Вдруг Чэнс потянул носом.

– Кажется, пахнет попкорном.

– Точно. Мне пришла в голову идея украсить дерево гирляндой из попкорна. Будем нанизывать его на нитку. Как тебе это?

– По-моему, забавно. Тогда надо повесить и фрукты. Что у тебя есть?

– Надо посмотреть, кажется, есть клюква – это тоже красиво. Разведи в камине огонь, и начнем.

Они и представить себе не могли, что нанизывание попкорна такая кропотливая и долгая работа. Тем более что много попкорна пошло в рот, и Чэнсу пришлось смотаться в магазин и подкупить еще.

Было уже около двенадцати, когда они повесили последнюю гирлянду.

– Дорогая, я вынужден идти, у меня завтра утром важное дело.

Марси безуспешно старалась скрыть одолевавшую ее зевоту.

– Если б я знала, что все так затянется, я бы тебя давно прогнала домой.

Чэнс взял ее за руку.

– Я счастлив, что помог тебе. – Он прильнул к ее губам. – Пока. Я буду всю жизнь вспоминать это Рождество.

Марси смотрела, как он выезжает на дорогу, – она тоже будет вспоминать этот день. Потом она заперла дверь, погасила везде свет и отправилась в спальню. День был долгим, напряженным, и она смертельно устала. Спать, спать, спать…

Выехав на улицу, Чэнс мельком глянул на окна: в гостиной погас свет, потом зажегся в спальне, а затем дом погрузился во мрак, Марси заснула.

Завтра утром ему действительно предстояло важное дело – встреча с отцом, таково было приказание Дугласа Фоулера. Чэнс находил это требование странным, но Дуглас Фоулер не обращался с просьбами, он приказывал.

Чэнс не знал, чего отец хочет, не знал, что Энн Меткалф навела справки о нем и Марси, однако требование отца его беспокоило – все это было явно неспроста.