Поиграем в любовь - Патрисия Кей

Неожиданно ее паника прошла. Даже если Макс и узнал ее голос, он никогда не подумает, что она здесь с Ридом. Или нет?

Она вдруг вспомнила, что Макс видел ее покидающей конюшню после того, как Рид поцеловал ее в первый раз. Она знала, он бы спросил, если бы что-то показалось подозрительным, ведь она уверена, что на ее лице было смущение. Что, если он вспомнил об этом дне сейчас? Что, если сопоставил эти два совпадения?

Даже если это и так, Макс не из тех мужчин, которые распространяют сплетни. Кроме того, Фелиция знала, что он испытывает к ней отцовские чувства, отчасти из-за его дружбы с ее отцом и отчасти из-за того, что, когда он впервые увидел ее, она была еще совсем ребенком.

Итак, Рид пока держит слово и не рассказывает никому, что она здесь, с ним. Она уверена: он выполнит обещание, так как он честный человек, и ей не о чем беспокоиться.

Но даже когда она говорила это себе, сердце ее болезненно сжималось. Возможно, Макс или Рид никогда не причинили бы ей боль, но она сама делала это. И чем дольше она оставалась здесь, тем больнее было. Нужно выбираться отсюда…

И что будет, когда они вернутся в Иствик? Они пожмут друг другу руки и скажут: «Спасибо за проведенное вместе время, еще увидимся»?

Нет, она не вынесет этого. Она может совершить какую-то глупость, заплакать, например. И Рид почувствует себя неловко. О боже! Невыносимо думать об этом. Лучшее, что она могла сделать для них обоих, — это быстро разорвать отношения и уехать домой сейчас же.

Решение принято, она вскочила с кровати. Электронные часы показывали ровно четыре. Хотя Рид обещал вернуться не раньше шести тридцати, Фелиция знала: нужно поспешить, так как она должна быть уверена, что у нее достаточно времени для отъезда.

Слава богу, ее обратный билет у нее. Она была уверена, что если доплатить, то можно попасть на сегодняшний рейс.

За пять минут Фелиция упаковала все свои вещи, переоделась в брюки цвета хаки, черный вязаный топ и удобные черные ботинки. Спустя десять минут она проследовала за портье к лифту, через двадцать пять уже садилась в такси до аэропорта Косумеля.

Глаза ее были полны слез, но она не оглянулась.

Рид сыграл три энергичные партии в теннис и чувствовал себя великолепно. По сути, он даже не мог вспомнить, когда чувствовал себя лучше. Солнце, вода и хорошая пища совершили с ним чудо, но главной причиной его прекрасного настроения была Фелиция.

Она продолжала его удивлять, каждый раз раскрываясь перед ним с новой, ранее неизвестной ему стороны. Сегодня, когда она рассказывала о своей бабушке и ее любимой броши, он снова вспомнил, через что ей пришлось пройти в своей короткой жизни и сколько мужества ей для этого потребовалось. Его жизнь была блеклой и неинтересной по сравнению с ее жизнью.

— Эй, Рид, не хочешь пообедать со мной и Дженни?

— Спасибо, Бред, — сказал Рид своему партнеру по теннису. — Но я уже забронировал столик на Меса. — Ему просто повезло заполучить его. Ресторан был одним из недавно открывшихся на острове и в короткое время стал самым популярным.

Махнув Бреду рукой на прощанье, Рид направился к вестибюлю и дальше к лифтам. Первое, что он увидел, когда вошел в свой номер, — это мерцающий значок сообщения на автоответчике.

— Привет, Фелиция, я вернулся, — возвестил он, предполагая, что она в ванной. Затем подошел к телефону и нажал на кнопку для прослушивания сообщения.

— Рид, — сказал мужчина, — это Макс. Извини, что беспокою тебя во время выходных, но у меня есть один небольшой вопрос. Перезвони мне, как только сможешь.

Оператору отеля потребовалось несколько минут, чтобы соединить их, но, когда она справилась, Макс ответил почти сразу.

— Привет, Макс, что случилось? — проговорил Рид.

— Ты помнишь Хьюго Манчестера? — спросил Макс.

— Британец, который был в «Росдейл Фармс» незадолго до моего отъезда?

— Тот самый.

— Что с ним?

— Он сегодня звонил. Собирается приехать в следующем месяце и хотел узнать, не сможем ли мы выкупить его лошадей.

Рид ненадолго задумался. У Манчестера было несколько хороших экземпляров, включая племенного жеребца, которого Рид захотел приобрести сразу, как только увидел.

— Сколько он просит?

Макс назвал сумму, и Рид присвистнул.

— Я не знаю, смогу ли столько собрать. Предполагаю, он хочет продать часть табуна.

— Я уже спрашивал его. Я сказал, что ты бы не прочь купить Сэра Джеймса, но Манчестер отрезал: либо все, либо ничего.

— Проклятье! — пробормотал Рид. — Пожалуй, я ему перезвоню и скажу, что мне нужна по крайней мере неделя, чтобы принять решение.

— Ладно.

— Что-то еще?

— Хм… Еще одна вещь. Когда я первый раз попытался сегодня дозвониться до тебя, то подумал, что оператор по ошибке соединила меня с другой комнатой, потому что к телефону подошла женщина.

Рид застыл. «Фелиция… черт!»

— И?.. — осторожно спросил он.

— Я извинился, затем перезвонил и во второй раз попал на твой автоответчик.

— Понятно.

— Дело в том, босс, до того как оператор соединила меня повторно, я сказал ей, что она предыдущий раз ошиблась. Она ответила, что все сделала правильно. Я сказал: этого не может быть, так как к телефону подошла какая-то женщина.

Рид знал, что будет дальше.

— И потом она сказала, что, возможно, это была сеньора Келли.

Рид ненавидел лжецов, но в этом случае он знал, что у него не было выбора.

— Ну что ж, ты подловил меня. Я здесь действительно не один.

— Ну… я так и предполагал. Но меня беспокоит другое. Та женщина, которая ответила по телефону… ее голос был очень знакомым, и чем больше я думаю, тем больше мне кажется, что это была Фелиция.

— Фелиция? Ты имеешь в виду Фелицию Фарнсворт?

— Да, я имею в виду именно ее.

Господи, что же ему теперь делать?

— Такие вот дела, босс, — безжалостно продолжил Макс. — Я понимаю, ты можешь сказать мне, что это не мое дело, но давай остановимся на том, что это была именно Фелиция. Я не знаю, значит ли она для тебя что-то или нет, но ее отец был моим другом, и она всегда была частичкой моего сердца. Она пережила тяжелое время, потеряла родителей, и потом этот сукин сын, ее бывший муж, не пропускавший ни одной юбки, пока был на ней женат. В общем, я не хочу, чтобы она страдала. И никому не позволю вновь причинить ей боль.