Любовь по наследству - Вайолетт Медоу

— Детектив, — отвечает Кеннет. — Работаю в сыскной полиции.

Присвистываю.

— Ого! Раньше надо было предупреждать!

Кеннет смеется.

— Что бы от этого изменилось?

— Я бы десять раз подумала, стоит ли уединяться с тобой в номере и не опасно ли это. — Многозначительно кошусь на его исполинские плечи.

Он сгребает меня в объятия.

— Чего же тут думать, глупый ты человечек? Со мной, наоборот, безопасно. Я, конечно, не Господь Бог, но разных подонков и их проклятые ходы и трюки знаю как свои пять пальцев. — Он кашляет, и я чувствую, что это не от простуды и не оттого, что в горле застрял кусок бутерброда. — Я не настолько порядочен, как твой Джонатан, — несколько сдавленным голосом говорит Кеннет. — Могу немного выпить, особенно когда после долгих мучений отловлю очередного гада, живу отнюдь не по расписанию… И со мной не спокойно… — Он взволнованно проводит рукой по коротким волосам, усмехается и добавляет куда более бодро: — Но, знаешь, мне кажется, я вправе потягаться с ним. Подумай об этом.

— Непременно. — Смеюсь, твердя себе, что все это несерьезно. Ночь скоро подойдет к концу, и все вернется на круги своя.

— Поначалу я считал, что отец после исчезновения Эмили просто немного сошел с ума, — после непродолжительного молчания снова серьезным тоном говорит Кеннет. — Потом стал встречаться с людьми, с которыми он дружил или просто знался до и после того, как познакомился с твоей матерью, разыскал даже врача, к которому он по тому или иному поводу обращался в последние полтора года жизни.

Я слушаю, почти не дыша. При мысли, что мы дети тех влюбленных и что нас тоже, пусть на одну ночь, соединила судьба, снова и снова бросает в дрожь.

— Джейкоб не был сумасшедшим, — уверенно произносит Кеннет. — Оказывается, он даже специально проверялся, все ли с ним в порядке. Тесты подтвердили, что его психика не нарушена. Дело было в обыкновенной, правда чересчур пламенной, любви…

Слово окатывает меня холодной морской волной. Любовь… Получается, она нечто вроде наркомании или азартных игр? И то и другое ведет к одному финалу — гибели. Или я чего-то недопонимаю?

— Я буквально заболел этой историей, — продолжает Кеннет. — И стал наводить справки об Эмили. Оказалось, она вполне порядочная дама, много лет замужем за одним и тем же мужчиной и у нее есть дочь, Рейчел…

Сдвигаю брови и смотрю на него в недоумении.

— Откуда ты все это узнал?

Он берет меня за руку и крепко сжимает ее, будто боится, что сейчас я выпорхну в приоткрытое окно.

— Я работаю в полиции Нью-Йорка, у меня масса знакомств по всему свету. Впрочем, общие сведения в наши-то дни, когда всякому доступен Интернет, нетрудно узнать о ком угодно. — Он разжимает руку и изучает мои пальцы, словно поставил перед собой задачу в точности запомнить расположение и изгиб каждой черточки. — В тот момент у меня и возникло это странное чувство…

Мне снова делается страшно. Я ощущаю себя навек заключенной в клетку наших общих чувств и пока не могу понять, принесет ли мне такая жизнь счастье.

— Я сказал себе, что рано или поздно все равно тебя встречу, — рассказывает Кеннет, не поднимая глаз. — А когда Нора надумала выйти замуж, пристал к Джейн с просьбой… — Он умолкает.

До меня доходит, как все получилось. Я резко поворачиваю голову и смотрю на Кеннета широко раскрытыми глазами.

— Значит, если бы не ты, они, составляя список гостей, про нас и не вспомнили бы?

Он пожимает плечами.

— Не знаю… Вспомнить, может, и вспомнили бы, но приглашать скорее всего не стали бы.

К моим щекам приливает краска.

— А если бы я не приехала? Я приняла решение в последнюю минуту, да и то под влиянием настроения.

— Но ведь приняла же, — говорит Кеннет, приковывая ко мне взгляд своих темных глаз. — Иначе не могло быть…

— Нет, могло! — Я вырываю у него руку, вскакиваю и начинаю взволнованно ходить взад-вперед перед кроватью, еще не вполне понимая, что меня так не устраивает. — Я до сих пор удивляюсь, что приехала! Мне могли не дать выходных или Джонатан запротестовал бы — да мало ли как сложились бы обстоятельства! Я здесь по чистой случайности! — Останавливаюсь лицом к Кеннету и встряхиваю волосами, из которых так и не вытащила последние шпильки.

— Если бы ты не приехала, я придумал бы что-нибудь еще, — говорит он. — В крайнем случае сам явился бы в Сидней, нашел бы повод с тобой познакомиться. В конце концов, пришел бы к вам в дом под видом электрика или водопроводчика.

Смеюсь.

— Я сразу раскусила бы тебя, когда увидела бы, что ты не имеешь понятия, как устранить засор в душе.

— Засор в душе! — Кеннет ухмыляется. — Подумаешь, проблема! По-твоему, я настолько беспомощный? Не в состоянии справиться с элементарной задачей, умею лишь бегать за тенями из прошлого да припирать к стенке убийц?

С моих губ слетает вздох.

— Не знаю.

Кеннет барабанит пальцами по коленям.

— У меня, можно сказать, золотые руки. Я без труда починю телевизор, поправлю прохудившуюся крышу и даже немного готовлю. Словом, в домашнем хозяйстве я незаменим.

— Рекламируешь себя?

— А что тут такого? Без рекламы о товаре вообще не будут знать.

— Это ты себя называешь товаром? — спрашиваю я, заправляя за уши волосы.

— Образно выражаясь, — тотчас находится Кеннет.

Тут неясная мысль, которая все это время не давала мне покоя, окончательно сформировывается и меня опаляет жгучая злость.

— Подожди-подожди… — Складываю руки на груди и наклоняю вперед голову. — Но ведь ты совершенно не знал меня, понятия не имел, как я выгляжу, что собой представляю и чем занимаюсь!

— Да, но… — растерянно бормочет Кеннет, однако я его перебиваю:

— Получается, когда я здесь появилась, ты взглянул на меня не как на… гм… женщину, которая пришлась тебе по вкусу, а всего лишь как на дочь Эмили, в которую был безумно влюблен твой отец, как на ту, кем ты непременно должен увлечься… — Собственные слова потрясают меня до глубины души, и хочется повернуть время вспять, чтобы отказаться от поездки и никогда не знать о существовании Кеннета О’Дина.

Он поднимает руки, желая что-то сказать, но я не даю ему такой возможности:

— Ты убедил себя в том, что их любовь не могла бесследно исчезнуть, поверил, что мы должны стать своего рода наследниками, и не учел самого важного: чтобы не постигло жестокое разочарование, надо прежде всего разглядеть и узнать того, кого выбираешь. А обросшие выдумками рассказы и юношеские мечты отставить в сторону. — Вся кипя от возмущения, я начинаю собирать с пола свою одежду и продолжаю говорить: — Не исключено, что завтра, когда рассеется дымка сказочности и я надену обыкновенные джинсы, ты увидишь меня совсем другой. Господи, как же все мерзко и глупо… А я-то, дурочка…