Сладкие объятия - Розамунда Пилчер

Но несмотря на все это, было как-то очень приятно ехать по Кала-Фуэрте в машине Джорджа. Все дети визжали от смеха, махали руками и выкрикивали радостные приветствия. Все женщины, сидящие в садах или сплетничающие у дверей, с улыбкой оборачивались и посылали им вслед приветствия. Все мужчины, сидящие за столиками возле кафе, шедшие домой с работы, останавливались, пропуская их и выкрикивая любезности по-испански, которые Селина не понимала, зато Джордж Дайер прекрасно понимал.

— Что они говорят?

— Они хотят знать, где я нашел свою новую сеньориту.

— И это все?

— А разве недостаточно?

Они с шумом подкатили к «Отелю Кала-Фуэрте» и затормозили так резко, что из-под колес вылетело облако белой пыли, которая осела на столах, попала в бокалы клиентов, сидевших на террасе у Рудольфо, наслаждаясь первым аперитивом вечера. Слышно было, как англичанин сказал: «Чертовски нахально», но Джордж Дайер проигнорировал его, вылез из машины, не открывая дверцы, поднялся по ступеням террасы и прошел за штору, а Селина шла за его спиной, к — Рудольфо!

Рудольфо находился за стойкой бара. Он сказал по-испански:

— И нечего кричать.

— Рудольфо, где таксист?

Рудольфо не улыбался. Он наполнил бокалы, стоявшие на подносе, и ответил:

— Таксист уехал.

— Уехал? А разве он не хотел получить деньги?

— Да, хотел. Шестьсот песет.

— А кто же ему заплатил?

— Я, — сказал Рудольфо. — И я хочу поговорить с тобой. Подожди, я сейчас обслужу клиентов.

Он вышел из-за стойки бара, молча прошел мимо них, прошел за штору и исчез на террасе. Селина уставилась на Джорджа:

— Он сердится?

— В качестве предположения я бы сказал, что он чем-то раздражен.

— Где Тони?

— Уехал. Рудольфо ему заплатил.

Ей потребовалась секунда или больше, чтобы переварить полученное сообщение.

— Но, если он уехал… как же я вернусь в Сан-Антонио?

— А Бог его знает.

— Вам придется отвезти меня.

— Сегодня вечером я больше не собираюсь ехать в Сан-Антонио, а если бы даже и поехал, все равно мы не можем купить вам билет.

Селина прикусила губу. Она сказала:

— Рудольфо вначале казался таким милым.

— Как и у всех нас, у него противоречивый характер.

Вернулся Рудольфо, штора за ним опустилась, он поставил пустой поднос и повернулся к Джорджу.

Он высказывался по-испански, что, возможно, и было лучше, ибо те слова, которые он употреблял, не предназначались для деликатно воспитанной молодой английской сеньориты. Джордж бурно защищался. По мере того как их голоса становились все громче, Селина, не в силах игнорировать тот факт, что большая часть их высказываний касалась ее, пыталась вставить: «О, пожалуйста, скажите мне, о чем вы говорите» или «Не могли бы вы иногда говорить по-английски, чтобы я могла понять?» — но ни один из них не обращал на нее ни малейшего внимания.

Наконец их спор был нарушен прибывшим толстым немцем, который хотел пива, и пока Рудольфо ушел за стойку, чтобы обслужить его, Селина воспользовалась возможностью, ухватила Джорджа за рукав и спросила:

— Что произошло? Скажите мне, что произошло!

— Рудольфо раздражен, потому что вы сказали, что будете ждать в «Каза Барко», и он подумал, что таксист будет ждать вместе с вами. Ему не нравится, когда праздношатающиеся таксисты сидят у него в баре, напиваясь, а этот ему особенно не понравился.

— Ах!

— Да, ах.

— И это все?

— Нет, конечно, не все. В конце концов, чтобы избавиться от таксиста, Рудольфо заплатил ему. И теперь он говорит, что я должен ему шестьсот песет, и он струсил, потому что не думает, что я смогу вернуть ему деньги.

— Но я заплачу ему… я обещаю…

— Дело не в этом. Он хочет получить деньги сейчас.

Толстый немец, почувствовав накаленную атмосферу и схватив пиво, вышел наружу, и не успел он выйти, как Рудольфо и Джордж снова накинулись друг на друга, но Селина быстро подошла к ним.

— О, пожалуйста, мистер… я хочу сказать, Рудольфо. Это все я виновата, и я прослежу, чтобы вы получили свои деньги обратно, но, понимаете, все мои деньги украли…

Рудольфо уже это слышал.

— Вы сказали, что подождете в «Каза Барко». С таксистом.

— Я не знала, что он так долго здесь пробудет.

— А ты? — Рудольфо снова повернулся к Джорджу. — Где ты-то был? Уехал в Сан-Антонио, не возвращаешься, и никто не знает, где ты…

— А какого черта тебе до этого? Куда я езжу и что я делаю — это мое чертово дело.

— Мне есть до этого дело, когда приходится платить по твоим счетам.

— Никто не просил тебя платить. И вообще — это не мой счет. И ты все испоганил, потому что теперь сеньорита не сможет вернуться в Сан-Антонио.

— Ну так отвези ее сам!

— Да пусть меня дьявол заберет, если я это сделаю! — завопил Джордж. С этими словами он выскочил из бара, за один прыжок преодолел ступени террасы и запрыгнул в машину.

Селина бросилась за ним:

— А что же будет со мной?

Он обернулся и посмотрел на нее:

— Ну, вы едете или собираетесь оставаться здесь?

— Я не хочу здесь оставаться.

— Тогда поехали.

Выбора не было. Половина жителей деревни и все посетители бара наслаждались сценой. Джордж наклонился, чтобы открыть ей дверцу, и Селина села в машину рядом с ним.

В этот миг, как будто по сигналу какого-то небесного режиссера, разразилась гроза.

Вспышка молнии прорезала небо, прогремел гром, а от внезапного порыва ветра задрожали сосны. Скатерти на столиках на террасе задрались и забились, как ненатянутые паруса, с полки возле магазинчика Марии унесло шляпу и погнало ее, как огромное розово-желтое колесо, вниз по главной улице. Пыль поднималась, закручиваясь спиралью, а за ветром пришел дождь — внезапная стена из дождя, и капли были такие большие и тяжелые, что сточные канавы моментально заполнились водой.

Все рванули в дома. Посетители Рудольфо, сплетничающие женщины, резвившиеся дети, двое мужчин, которые работали на дороге. Во всем чувствовалось надвигающееся стихийное бедствие, как будто прозвучала воздушная сирена, и в мгновение ока площадь опустела. Осталась только маленькая машина Джорджа.

Селина начала было вылезать из машины, но он уже завел мотор и дернул ее, усаживая на место. Она спросила:

— Нельзя ли нам тоже укрыться?

— Зачем? Вы ведь не боитесь небольшого дождика?