Длиною в жизнь - Энджи Фримен

Трейси смотрела на себя в зеркало и не могла оторваться. Она чувствовала себя обворожительной, желанной, сексуальной. Произошедшая с ней метаморфоза отражалась в выражении глаз, бурлила в крови, насыщая ее потоком жизненной энергии.

Любовь! Все дело именно в ней.

— Трейси? — окликнула ее Кристина. — Можно мне взглянуть, как оно на тебе сидит?

— Как влитое. — Покачивая бедрами, Трейси выплыла из примерочной.

— О да! — восхищенно согласилась Кристина. — Оно великолепно!

— Но не слишком ли вызывающее?

— Не слишком, если ты — настоящая женщина.

После таких слов Трейси не оставалось ничего другого, как купить это платье.

Вернувшись домой, Трейси тут же примерила его снова и, тщательно изучив свое отражение в зеркале, пришла к неутешительному выводу — у нее никогда не хватит духу появиться в обновке на публике. Трейси никогда не была ханжой, но всему есть предел!

Впрочем, существовал человек, перед которым она не постеснялась бы предстать в подобном виде. Трейси накинула поверх платья легкий плащ и отправилась в офис Кевина.

— Мне необходимо поговорить с мужем, — сказала она секретарше, — пожалуйста, устройте так, чтобы нас никто не беспокоил.

Миссис Дейл деловито кивнула, доложила боссу о приходе его жены и испросила разрешения удалиться на ланч.

Трейси быстро прошла в кабинет мужа, закрыла за собой дверь и повернула ключ в замочной скважине. Кевин взирал на ее манипуляции с удивлением. До сего дня жена ни разу не приходила к нему в офис без предупреждения, и уж тем более не запирала за собой дверь.

— Привет, дорогая! Чему обязан удовольствием тебя видеть?

Трейси пересекла кабинет, по дороге эффектным жестом избавилась от плаща и, дойдя до письменного стола Кевина, присела на край, закинув ногу за ногу.

— У тебя такой унылый вид, что тебе явно не помешает слегка взбодриться.

— Прекрасная идея! — Кевин откинулся на спинку кресла, с любопытством ожидая продолжения.

Трейси, вошедшая в роль роковой женщины, игриво покачала ногой и, опустив ресницы, лукаво заметила:

— Разумеется, если только я тебе не помешаю.

О, эта восхитительная игра в обольстительницу!

— Да ты же пришла сюда с явной целью помешать мне, — хмыкнул Кевин.

Она томно взглянула на него из-под полуприкрытых ресниц.

— Ну и как, сработало?

— Посмотрим. У тебя новое платье?

— Да, — она коснулась верхней пуговицы, — я купила его сегодня утром и захотела показать тебе. Нравится? — Расстегивая пуговицу, Трейси самым невинным взглядом смотрела Кевину в глаза.

— Да это не платье, а приманка!

Трейси соскользнула со стола и, усевшись к Кевину на колени, промурлыкала, проводя пальцами по его галстуку:

— Ты так считаешь?

— Еще бы! — Он положил руку на ее обнаженное бедро. — Оно способно совратить даже самого добродетельного человека.

— Так ты хочешь, чтобы я ушла?

— Нет, — ответил он, чувственно поглаживая ее бедро, — мне нравится, что меня соблазняет собственная жена.

— Позволь, я развяжу твой галстук… Когда мужчина застегнут, как говорится, на все пуговицы, это не способствует поднятию его настроения.

— Или кое-чего другого, — пробормотал Кевин.

Трейси засмеялась. Покончив с галстуком, она ловко расстегнула верхнюю пуговицу рубашки, ощущая себя самой настоящей развратницей. Как чудно будет устроиться на груди Кевина, поросшей темными и мягкими завитками волос!

Трейси расстегнула еще две пуговицы и замерла. Серебряный медальон с выгравированной на нем парусной шлюпкой. Трейси почувствовала, как под натиском прошлого предательски задрожал мыльный пузырь ее иллюзий, грозя лопнуть и разом покончить с очаровательной идиллией последних нескольких недель.

Она знала, что безоблачное счастье не может длиться вечно, но молила Бога об отсрочке. Однако правда об их с Кевином прошлом рано или поздно всплыла бы, и серебряный медальон, на который она сейчас смотрела, тому подтверждение.

И Трейси порезалась о свою печаль, как о зазубренное стекло. Нет, еще успела подумать она, пожалуйста, нет! Только не это и только не сейчас! — но ее глаза уже затуманили горячие и жгучие слезы.

— Что случилось? — Кевин взял ее за подбородок и удивленно заглянул в глаза. — Ты плачешь?

Она помотала головой — сдавленные рыдания рвались из ее горла с такой силой, что Трейси не могла говорить. Кевин провел рукой по своей обнаженной груди и тут же нащупал медальон.

— Это из-за него? Мне не следует его носить?

— Извини, — прошептала Трейси, — я просто не ожидала его увидеть.

— Я нашел его сегодня утром в потайном отделении своего портфеля. По-моему, прелестная вещица.

В свое время медальон сделали по заказу Трейси мастера Боуэна. На лицевой стороне была выгравирована парусная шлюпка, а на оборотной — дата.

— Сегодня вечером я собирался спросить тебя о нем.

— Это я тебе его подарила.

Только не спрашивай меня, по какому поводу! — мысленно взмолилась Трейси, пытаясь остановить потоки слез. Неужели эта боль никогда не кончится?

Кевин обнял ее и прижал к себе.

— Извини, я не знал.

Нужно срочно отвлечь его внимание, запаниковала Трейси, поскольку в следующую секунду он может задать тот вопрос, на который у меня нет ни малейшего желания отвечать.

— Когда мы жили в Боуэне, часто ходили под парусом, — дрожащим голосом пояснила она, и это была чистая правда.

Трейси попыталась встать с колен Кевина, чтобы убежать, забиться в самый темный угол и поплакать вволю, однако он не выпустил ее из объятий.

— Не уходи, поговори со мной еще.

Не поднимая глаз, Трейси отрицательно покачала головой.

— Мне нужно домой.

И тогда Кевин прижался щекой к ее щеке.

— Пожалуйста, ничего от меня не скрывай. Говори, умоляю!

— Не могу. Пожалуйста, позволь мне уйти.

Наконец Трейси удалось встать, Кевин тоже поднялся и взял ее за руку.

— Ты сейчас явно расстроена. Пожалуйста, не уходи. Расскажи мне, в чем твоя проблема.

— Всего лишь в том, что я слишком эмоциональна, — пряча глаза, ответила она. — Когда ты вернешься домой, я уже буду в порядке, обещаю.

— Я люблю тебя, — проникновенно сказал Кевин.

— Я знаю. — И, ослепленная застилавшими глаза слезами, Трейси поспешно покинула кабинет.

Кевин не мог сосредоточиться на работе. Он непрерывно размышлял о жене.