Однолюб - Лайза Хоган

Фаби тщетно пыталась сосредоточиться на сюжете книги. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Мэтью вернулся. Она подняла на него глаза и улыбнулась.

— Долго же ты добирался до деревни и обратно.

— У меня там много знакомых, пока со всеми поболтаешь… — Он оглядел ее и нахмурился. — Почему ты переоделась?

— Приготовилась к обеду, — объяснила она, вставая с гамака. — Мы будем есть здесь, на свежем воздухе, или дома?

— На кухне, — быстро ответил он, галантно предлагая ей руку. — На улице жарковато.

На кухне Фаби поняла, почему Мэт выбрал дом. Стол был накрыт свежей скатертью, на которой стояли два бокала, две фарфоровые тарелки и керамическая супница. Рядом на деревянной тарелке красовались спелые сочные помидоры, политые соусом, приготовленным по местному рецепту. Из плетеной корзинки улыбались румяные булочки. Увидев все это, Фаби одарила Мэта сияющей улыбкой, а он запечатлел быстрый, но обжигающий поцелуй на ее губах.

— Я это заслужил, — оправдался он.

— Пожалуй. Обед выглядит заманчиво.

— Это было несложно. Ты сама продиктовала мне меню, а ингредиенты были под рукой. — Он достал бутылку белого вина из холодильника и наполнил бокалы. — А еще я нарвал базилика и украсил им овощной салат на ирландский манер, — гордо добавил он.

Фаби села на стул, услужливо отодвинутый для нее. За непринужденной беседой она не могла не обратить внимания, что его отношение к ней явно изменилось. Узнав правду о ней и Кайле, Мэтью теперь смотрел на нее как на привлекательную женщину, а не как на запретный плод. Он оказался на редкость интересным собеседником. И весьма остроумным. Фаби вдруг обнаружила, что ей приятна его компания и она совсем не хочет, чтобы обед заканчивался.

— Я тебя, наверное, совсем утомил? Ты выглядишь усталой. Пожалуй, тебе не помешает послеобеденный отдых. Иди в комнату в башне. А посуду я помою.

Ну да, мне сейчас совсем не до сна! Однако как только голова Фаби коснулась подушки, сладкий сон тут же накрыл ее своим крылом.

Проснувшись, она увидела Мэта, склонившегося над ней.

— Прошло уже два часа, — тихо объяснил он, — я пришел проверить, все ли с тобой в порядке.

Фаби сладко потянулась.

— Все прекрасно. Я и не подозревала, что так устала.

— Соблазн разбудить спящую красавицу поцелуем был так велик…

— Пожалуй, стоило ему поддаться.

Его глаза потемнели, и голова начала медленно наклоняться. Всем своим существом Фаби сосредоточилась на медленном приближении чувственных, пьянящих губ. Казалось, прошла вечность — бесконечная, мучительная, — прежде чем она почувствовала влажную гладкость его языка, осторожно раздвигающего ее губы. Сначала это был легкий, нежный поцелуй, но постепенно он стал требовательным и неистовым.

Мэтью отшвырнул простыню и, увидев, что она спала полностью обнаженной, издал глухой стон. Его участившееся дыхание стало резким и прерывистым.

Подчиняясь молчаливому требованию, он наклонился и сомкнул губы вокруг ее соска. От этого прикосновения ток молнией пробежал от груди к животу, по телу разлились волны возбуждения, и чем покорней Фаби уступала им, тем настойчивей они становились.

Она почувствовала, как его ладонь ласкает бедро, и в тот же миг сладостная боль внутри усилилась. Мэтью целовал ее талию, живот, низ живота, а ладонями продолжал сжимать бедра. Она вся обмякла и растворилась в блаженной неге, поглотившей ее целиком. Он что-то говорил, какие-то невнятные, искаженные страстью слова, потом одним сильным резким движением вошел в нее.

Тело Фаби буквально разрывало на части от чувственного восторга. Ослепленная, оглушенная, онемевшая, она будто умерла в этом мире, но только для того, чтобы возродиться в чудесной стране, где существуют только его руки, его губы, его поцелуи…

Закрыв глаза, она двигалась в такт его движениям, всей кожей ощущая его и полностью растворяясь в нем.

— Фаби, жизнь моя, счастье мое…

В экстазе обладания Мэтью непрерывно повторял ее имя, словно таинственное заклинание и вел за собой к тем вершинам, с которых им предстояло вместе броситься вниз. Внешний мир перестал для них существовать. Их тела стали единственной достойной внимания вселенной.