Пока не взошла луна - Надя Хашими

– Наджиба, – со слезами счастья на глазах воскликнула биби Ширин, – с этого дня ты – моя дочь! Красавица моя, у тебя теперь две матери. Ты принесла огромное счастье в нашу семью!

Любимый мой… У меня покраснели щеки при мысли о наших тайных беседах. Я казалась себе маленькой и глупой. Наверное, он видел мое любовное стихотворение и удивился моему безрассудству. Наверное, он посмеялся над тем, что позволил всему этому зайти так далеко. А может быть, устыдился того, что думал когда-то взять в жены меня, чужую падчерицу, девушку без матери.

Мне хотелось выбежать из комнаты. Разорвать золотистую ткань и устроить такую сцену, чтобы меня наконец услышали. Выплеснуть свою боль.

Я смотрела перед собой остановившимся взглядом, медленно осознавая, что Кокогуль оказалась права. Зависть и ревность отравили мою любовь к сестре. Это было радостное для Наджибы событие. Она вступала в союз с красивым мужчиной, ее принимала любящая семья. А я не могла разделить с ней эту радость, потому что в душе у меня бушевала гроза.

И одна из мыслей звучала громом, заглушая все остальные: у Наджибы теперь было две матери, а у меня ни одной.

Ферейба

11

Его звали Хамид. Он уже не принадлежал мне, и я могла произносить его имя, не заливаясь краской. В какой-то мере было к лучшему, что я никогда не называла его по имени. Для меня эта цепочка звуков ничего не значила. И его лицо не взволновало меня. У меня не осталось воспоминаний о его глазах. Я никогда не видела его рук. Во многом Хамид остался для меня незнакомцем.

Мой гнев и мою боль питали его шаги, звук его голоса, ароматы сада.

Я пообещала себе никогда больше не верить так слепо.

Обрученные много времени проводили вместе. Они гуляли неподалеку от дома, не скрывая от чужих глаз свои смущенные улыбки и тихие разговоры. Наджиба возвращалась домой раскрасневшаяся. Я знала причину. Я могла рассказать, как разговаривала с ее женихом, как он раздавал мне пустые обещания, но прикусила язык, сказав себе, что благороднее молчать.

Недели напролет я смотрела на то, как они приходили и уходили. Кокогуль светилась от радости и хлопотала, готовя дочь к свадьбе. Много раз к нам заходила биби Ширин. Они с Кокогуль были так же поглощены друг дружкой, как жених и невеста. Со дня обручения я держала свои чувства в себе. Кокогуль простила меня, не желая углубляться в расспросы. О разрезанном в клочки платье она ничего отцу не сказала.

Однажды во внутреннем дворе я столкнулась с Хамидом. Он ждал Наджибу – она вернулась в дом за шарфом. Настала осень, и к вечеру холодало. Хамид обернулся на звук закрывшейся за мной двери. Он ждал Наджибу, и при виде меня мальчишеская улыбка сползла с его лица. Я заметила, как его руки и ноги напряглись. Каждой частичкой своего тела он хотел бежать, словно наш двор в один миг превратился в клетку.

Он пробормотал приветствие и отвернулся, спрятав руки в карманах. Выглядел он так, словно и сам хотел спрятаться.

Я колебалась. Мне хотелось вернуться в дом со своей корзиной мокрого белья. И в то же время от выражения его лица ко мне возвращались силы. От стыда он отвел глаза в сторону и ссутулился, словно стараясь уменьшиться.

– Салам, – громко и отчетливо произнесла я, сама удивившись тому, как уверенно прозвучал мой голос.

Хамид вздрогнул.

Я прошла мимо него, отсчитывая каждый шаг между нами, не упуская ни единого вздоха. Я направилась за угол дома – здесь он все еще мог меня видеть – и принялась развешивать белье. С каждой вещи я стряхивала капли воды, прежде чем повесить ее на веревку. На таком холоде белье сохло долго.

Уголком глаза я видела, как Хамид мнется на месте.

Мне хотелось его возненавидеть.

Я стояла спиной к нему.

– Ферейба… – Его голос был едва слышен.

Я закрыла глаза. Две капли воды с мокрой отцовской рубашки упали мне на пальцы ног.

– Все решала семья. Я ничего не мог сделать.

Я слушала.

– А сейчас я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Ради наших семей я хочу, чтобы мы оставили это позади.

Он говорил снисходительно. Мой стыд переплавился в гнев.

– Что мы должны оставить позади? – огрызнулась я.

– Зачем ты так? Понимаешь, я ведь не хотел создавать тебе проблемы.

– Я ничего о тебе не знаю. А Наджиба знает еще меньше.

Он тяжело дышал, сдерживая злость. Я обернулась и увидела его прищуренные глаза.

– Если ты что-нибудь расскажешь, это выставит тебя в очень невыгодном свете.

– Если я что-нибудь расскажу? Так вот что тебя волнует! Я не вижу смысла портить сестре праздник, – ответила я, хотя и лукавила, – мне жаль ее. Судьба свела ее с парнем, который делает вид, что бросает сердце к твоим ногам, а сам сидит на дереве. Который читает стихи, но оскверняет все своими поступками.

– Ты понятия не имеешь, о чем говоришь.

– Да ну?

Он огляделся и подступил ко мне на два шага.

– Я сказал матери попросить руки старшей соседской дочери. Представь мое удивление, когда меня обручили с Наджибой. Если бы я что-то сказал после этого, позор пал бы на обе наши семьи.

Я смотрела на него невидящим взглядом. Есть правда и ложь, а еще есть все, что находится между ними. Мрачные воды, в которых теряется и преломляется свет. Я слишком плохо изучила его мимику, чтобы понять, говорит ли он серьезно. Я не могла разгадать движения его губ и тени под глазами. Хотел ли он, чтобы я поверила ему? Или чтобы я поняла его? А если бы я поверила, смогло бы это изменить конец нашей истории?

Из дома вышла Наджиба с одним из шарфов Султаны на шее и расплылась в улыбке. Куда делась робкая, стеснительная девушка с вечно устремленным в пол взглядом?! Теперь она чувствовала себе увереннее рядом с Хамидом и могла гулять с ним. Ей уже не казалось, что она нарушает приличия. Я видела восторг на ее лице.

Мы с Хамидом больше никогда не вспоминали о прошлом. Я так и не узнала, правда ли он чувствовал ко мне нечто большее, чем шутливый интерес, и правда ли попал в ловушку женитьбы, которой не желал.

В те дни в саду мы вели себя неправильно, и это стояло между нами. Мы редко позволяли себе встретиться взглядом. Наджиба не замечала, что между нами тень. А если и замечала, то никогда об этом не говорила. На ее месте я вела бы себя так же.

Через несколько дней после свадьбы биби Ширин и ее сестра снова пришли навестить Кокогуль. На этот раз невесту для сына искала сестра биби Ширин.

Ханум^[8] Зеба пришла за мной.

Кокогуль рассмеялась. Мачеху я хорошо знала, поэтому ее смех меня не задел. Я не чувствовала себя готовой к замужеству. Не то чтобы я была слишком юной и незрелой, просто мое сердце ожесточилось. Я увидела иллюзии любви, но не увидела любви настоящей и не имела причин верить, что она вообще существует.