Фиалки для леди - Полли Форрестер

— Почему Чарлз все время называет вас Стефеном?

Он устремил свой взгляд куда-то вдаль и не проронил ни слова.

Это подтверждало ее самые худшие опасения. Ясно одно: честный человек дал бы вразумительный ответ; но ее партнер продолжал молчать.

— Что же вы молчите, мистер… — Луиза сделала многозначительную паузу. — Боже мой! Я даже не знаю, как к вам обращаться! — проговорила она с надрывом, словно артистка провинциального театра.

— Достаточно назвать меня одним из моих имен! — вдруг раздраженно воскликнул он. — Мое полное имя — Стефен Джеффри Редверс-Эллингтон. Чтобы не было путаницы, меня называют здесь Джеффри Редверс.

Презрения во взгляде Луизы поубавилось, но ненамного. Тот факт, что его псевдоним оказался частью его полного имени, вызвал у нее еще большее подозрение. Его ответ не объяснял, почему он не пользуется своим полным именем.

Внимательный и предупредительный с Викторией, Джеффри, танцуя с Луизой, всем своим видом старался показать, как ему скучно и неинтересно.

Ну, погоди у меня, подумала Луиза, готовясь еще раз вонзить в своего партнера воображаемый нож.

— Вы могли бы дать мне более исчерпывающее объяснение, чем это, сэр, — сказала Луиза с чарующей улыбкой. — Если вы здесь такой игривый и легкомысленный, то почему вы такой суровый и мрачный дома, в Холли-Хаусе?

— Иногда мужчине надо пуститься в бега, — пробормотал он, всем своим видом показывая, что ему действительно не терпится сбежать.

— Но от чего? — воскликнула Луиза, глядя на него с недоверием, подогретым новыми подозрениями. Она чувствовала на себе пристальный взгляд Виктории Эндрюс. — Вернее сказать, от кого? — переспросила Луиза.

— Позвольте мне вам не ответить, — резко проговорил он, делая несколько поворотов подряд, с каждым поворотом все сильнее прижимая ее к себе. — Я дам вам исчерпывающий ответ, когда мы лучше узнаем друг друга.

— Разве недостаточно, что я живу в вашем доме вот уже несколько дней? — вспылила Луиза.

— Который вы оживили и украсили своим присутствием! — во весь голос возразил он с обворожительной улыбкой, так как они приближались к Тонбриджам. — Вы сегодня прелестно выглядите, миссис Хескет, — громко проговорил Джеффри, очевидно нарочно, чтобы хозяева вечера слышали каждое слово. — Скажите, пармские фиалки такие же душистые, как и их дикие сородичи?

— Джеффри, вы можете сами разобраться в этом! — пошутил мистер Тонбридж, глядя на букетик фиалок, приколотый к платью Луизы серебряной булавкой.

— Уж не хотите ли вы сказать, что у вас цветут фиалки, да еще разных сортов? Миссис Хескет, вы видели, какой у Эдны и Сидни зимний сад?

— О, вы обязательно должны посмотреть! — выпалила Эдна, не дав Луизе опомниться. — Луиза так любит цветы! Ее покойный муж был известным ботаником, он изучал флору Индии, и Луиза помогала ему. Луиза, вы не могли бы сказать, как называются растения, которые мы привезли из нашего путешествия? Пойдемте, я покажу вам наш зимний сад!

И вдруг… сердце Луизы забилось с удвоенной силой, она стала задыхаться — одним словом, ей стало дурно. Джеффри вдруг словно подменили — его равнодушное матово-бледное лицо вдруг озарилось сиянием темных, таких прекрасных, глаз!

— Ох!

— Миссис Хескет, вам нехорошо?

— Нет, нет… Пожалуй, вы были правы, мистер Редверс-Эллингтон, здесь действительно довольно жарко…

— Джеффри! — испуганно воскликнула миссис Тонбридж. — Отведите Луизу к окну и посадите в кресло! Ей надо отдохнуть и отдышаться.

Джеффри тут же бросился выполнять приказ хозяйки и, отойдя с Луизой от Тонбриджей, усадил ее в кресло у окна, где было немного прохладнее.

— Я полагаю, что вам стало дурно из-за просчета вашей портнихи. И все ради моды! В следующий раз проследите, чтобы ваш корсет был вам впору! — проговорил он с презрением.

Луиза бросила на Редверса негодующий взгляд, она почувствовала такой прилив ярости, что у нее закружилась голова.

— Вам повезло, мистер Редверс-Эллингтон, что я из уважения к Тонбриджам воздержусь дать вам пощечину за подобное замечание! Но знайте, вы получили бы ее совершенно заслуженно! — дрожа от гнева, сказала Луиза, развернув веер и лихорадочно им обмахиваясь.

— Я ее заслуживаю не меньше, чем любой из мужчин, подумавший то же, что и я. Различие в том, что я никогда не боюсь дать полезный совет, в отличие от Генри Виллиса-младшего, которому безразличны ваши страдания.

— Мистер Виллис? Мой советник по финансам? Что вы хотите этим сказать? — бросив на него подозрительный взгляд, спросила Луиза.

— Я убежден, что Виллис-младший проводит гораздо больше времени, развлекаясь с подходящими для такого случая женщинами, чем работает в своей конторе. Вот почему я, потеряв к нему доверие, отозвал свои дела из всех отделений его конторы и передал более достойным фирмам.

— В вас говорит обычная зависть, — ответила Луиза резким тоном, чувствуя, что к ней возвращается присущая ей рассудительность.

— Нисколько, миссис Хескет. Я не имею привычки завидовать, — надменно проговорил он и стал, глядя поверх головы Луизы, искать Викторию Эндрюс.

— Какой же вы несносный… — Луиза лихорадочно искала подходящее слово, а он весело засмеялся, как смеялся, ухаживая за Викторией. — Понятно, почему вы, приезжая в свою усадьбу, ведете тихую, скромную жизнь. Да просто потому, что ваша бурная светская жизнь выматывает вас до изнеможения! — сказала Луиза, переходя на шепот, так как музыканты закончили играть и стало непривычно тихо.

Когда танцующие разошлись, к ним с решительным видом подошла хозяйка дома.

— Вы так подходите друг другу, что на вас приятно смотреть! — восторженно проговорила она. Затем, сделав многозначительную паузу, добавила: — Я видела, Луиза, как на любое ваше замечание Джеффри отвечал такой обворожительной улыбкой!

— Ну, этого не трудно добиться, Эдна. Мистеру Редверсу кажется смешным все, что ни скажи.

— Ну, полноте, Луиза! — проговорила Эдна приторным тоном, шутя пригрозив ей пальцем. Хотя Луизе этот жест не понравился, она, однако, продолжала улыбаться. — Луиза, вы, как всегда, душа компании, и вы это хорошо знаете! — рассыпалась в комплиментах хозяйка дома. — А теперь, Луиза, пойдемте со мной в наш зимний сад. Я хочу, чтобы вы сказали, как называются те растения, что мы недавно привезли из путешествия.

— Я бы назвал это откровенным сватовством, — прошептал Луизе Чарлз, когда она проходила мимо него. Он тоже, уступив просьбе хозяев, направлялся в зимний сад. — Луиза, я сойду с ума от ревности! — неожиданно добавил Чарлз.

Он засмеялся, и Луиза поняла, что он шутит, на что она ответила едва заметной улыбкой. Хотя Чарлз прекрасно танцевал и был интересным собеседником, Луизе даже в голову не приходило взглянуть на него как на своего поклонника. Если бы он решил и впрямь ухаживать за ней, то ни к чему хорошему это не привело бы — ее бы это огорчило, а его сердце было бы разбито.