Орден Единства - Галина Краснова

Сердце иному причастно всецело,

Словно с рождения кому подряжен

Браться с душой за нелегкое дело

Биться, беситься и лезть на рожон.

А. Твардовский

До боли знакомые улицы оживляли в памяти картины прошлого. Каждый столб, каждое дерево, каждый булыжник в мостовой напоминал о прошлой жизни. О жизни без магии, когда все зависело только от моей сообразительности и удачливости. Странно, но я вспоминаю их с приятным чувством ностальгии. Даже немного хочется вновь побыть обычной девушкой. Хотя при здравом размышлении, все же не настолько хочется, чтобы добровольно отказаться от всего, что меня связывает с Долиной Магов. Да от того же Артура, от мыслей о нем, от любви к нему я не собираюсь отказываться.

Знакомый подъезд встретил не менее знакомым запахом сдохшей крысы и не успевшей выбежать на улицу кошки. Впрочем, так пахнут почти все подъезды, так как коммунальные службы всегда работают не слишком хорошо. И так в любом городе, хотя в провинции бабульки старой закалке как-то сами умудряются держать жилища в чистоте.

Нажав кнопку дверного звона, я пережила приступ зубной боли от пронзительности раздавшегося звона. Через некоторое время раздались шаркающие шаги и звук открываемых замков. Дверь открылась с таким скрипом, что я заподозрила в ней установленную сигнализацию.

— О, Аришка, ты решила ко мне вернуться?

Если до этой фразы я еще держала себя как-то в руках, то тут у меня крышу снесло окончательно. Ментальным захватом схватив Вадика за горло, я со всей силы ударила его об стену и приподняла его над полом. Рефлекторно схватившись за горло, он пытался разжать мои тиски и стучал ногами. Ослабив хватку, чтобы он мог дышать, но не мог вырваться, я подошла почти в плотную, разглядывая его. Обычный домашний вид — спортивки советских времен и замызганная белая майка, в купе с небритой физиономией и запахом пота и курева вызвали у меня приступ тошноты.

— Кому ты сдал мою семью?

— Я не знаю о чем ты говоришь?

Ярость переполняла меня. Я уже чувствовала, как мои глаза наливаются жаром и понимала, что означает что вскоре они станут огненными, но было уже как-то наплевать на это. Главное, что я точно знала, что он врет. Он был причастен к смерти моих родителей. Он их продал кому-то. Осталось выяснить кому.

— Последний раз спрашиваю, кому ты продал мою семью? Не ответишь — проведу ментальное зондирование, после которого ты до конца жизни будешь считать себя трехлетней девочкой и надевать на ночь памперсы.

Он забился в моих тисках так судорожно, будто я уже начала приводить свою угрозу в исполнение. В его глазах заплескалась ненависть, но я разглядела и подавленный страх.

— Что, твоей семейке сделали больно? А я предупреждал. Согласилась бы на мое предложение…

Я ощутила, как моя темная сущность захлестнула меня. Истерика прекратилась мгновенно. Ее место заняло спокойствие. И еще холодная ярость.

— Ты сам напросился…

Я ощутила, как на мое лицо выползает редкостно пакостная улыбка. Произнеся несколько слов, я пустила в ход «соковыжималку», только очень медленно. С удовольствием маньяка я наблюдала, как ломаются кости ног, как обломки разрывают кожу, как на стены брызгает кровь. Все это происходило очень медленно, заставляя Вадика кричать от нестерпимой боли.

— Я скажу! Все скажу! Прекрати.

Приостановив действие заклятия я демонстративно уставилась на кончики ногтей.