Выше только звезды - Алина Феоктистова

— У него будет там другая дочь, Лолочка. — Мама уже справилась с собой. — Пусть уходит, проживем и без него. Знаешь, к кому он идет?

— Я не знаю, что сделаю с тобой, Роксана, если ты не замолчишь, — сурово сказал отец и захлопнул второй чемодан. — Лолита, я тебе сейчас все объясню. — Он сел в кресло. — Я тебя очень люблю.

Лолита забралась к нему на колени и, обняв за шею, старалась заглянуть ему в глаза, но он сначала отворачивался, а потом вообще их закрыл.

— Зато знаешь, что сделаю я, если ты не замолчишь и не уйдешь сейчас же, и не перестанешь морочить ребенку голову?

— Это правда, что ты меня любишь? — доверчиво спросила Лолита. — Тогда возьми меня с собой.

— Нет. — Он вдруг разжал руки дочери, причинив ей помимо душевной физическую боль, резко поставил ее на пол и, не оглядываясь, пошел к двери, легко подхватив чемоданы.

— Роберт, подумай! Я могла бы все забыть, и все будет по-прежнему, — вслед ему крикнула Роксана.

— У меня было время подумать. — Он захлопнул за собой дверь.

— Нам будет хорошо вдвоем, доченька, — Роксана обняла девочку.

Лолита не плакала. Она только смотрела на дверь, за которой скрылся отец, словно ожидала, что он вот-вот зайдет обратно.

Весь день Таня с замиранием сердца ждала конца работы. И сразу же после смены поспешила домой, отмахиваясь от вопросов подруг. Она боялась спугнуть свое счастье, если расскажет о нем раньше времени. Но больше всего боялась, что он передумает. Вдруг он просто поссорился с женой, а теперь помирился? Около дома она вздохнула свободней — у подъезда стоял, совершенно не вписываясь в унылый экстерьер обшарпанной хрущевской пятиэтажки, синий «шевроле». Но ведь это еще ничего не значит. Он мог заехать извиниться — он был очень вежливый и воспитанный, как раз ее идеал.

— Я пришел, как мы и договорились, — весело сказал он.

У него был вид человека, решившегося на трудный для него поступок, суливший ему счастье. Его глаза так и сияли, освещая лицо. Власта, наоборот, была мрачна и сердита, хотя обычно встречала Таню с работы весело. Таню радовало, что этот мужчина, ушедший ради нее от своего ребенка, старается наладить отношения с ее племянницей. Она боялась, что он разозлится, когда Власта ворвалась к ним среди ночи, но он был на удивление мягким и тактичным с этой глупышкой. И сейчас он привез ей два новых красивых платья, модный плащ, импортные дорогие сапожки, а она только бросает на него злые взгляды и, когда он к ней обращается, отвечает односложно или вообще не отвечает. Вместо того чтобы мирно, по-семейному поужинать всем вместе и отметить счастливое в жизни тети событие, она, шарахнув дверью, ушла к себе, отказавшись ужинать вообще и заявив, что ее тошнит.

— Я поговорю с этой мерзавкой, — возмутилась Таня и направилась в комнату девочки. — Надо же, какая вредная!

— Оставь ее, — властно остановил будущий муж. — Привыкнет, и все образуется.

Но Таня еще сильнее рассердилась на племянницу. С ней по-хорошему, а она… Тане было даже обидно, что он столько подарков привез этой несговорчивой девчонке и забыл о ней, хотя она понимала, что о ней он вовсе не забывал, просто его беспокоит мир в доме и он приручает девочку.

— Ведь тринадцать лет, уже взрослая деваха, — искренне возмущалась Таня на следующий день, когда рассказывала обо всем подружкам на кухне ресторана. — А понять не хочет, что у меня с ним будет все совсем не так, как у ее матери с моим братом. Он же, слава Богу, не чета моему Сашке-алкашу, царство ему небесное.

— Дело не в этом. — Посудомойка Лиза закрутила кран, чтобы шум воды не мешал серьезному разговору, и, вытирая о фартук красные руки, подошла к ней. — Девчонка тебя просто ревнует. Она у тебя была свет в окошке, и вдруг ты привела чужого дядю.

— Да он сколько приходил, — возразила Таня. — А ей было все равно.

— Одно дело зашел-ушел, — обстоятельно разъясняла Лиза. — А другое — жить пришел. Ты будешь его кормить, о нем заботиться, а раньше заботилась только о ней. Вот она и бесится. У моей знакомой такой же случай был… — Лиза долго рассказывала, как не состоялась свадьба ее подруги из-за несогласия дочери. — Что поделаешь? Расстались. Мужик тоже не железный, каждый день скандалы выносить. Так и живет одна, уж скоро пятьдесят, как и мне. И эта так и будет вам счастье портить.

— Что же делать? — растерянно спросила Таня.

— А то и делать, что тебе советовали. Отдан ее в интернат. — Лиза вернулась к раковине. Зашумела вода, зазвенела посуда.

— Может, и правда, Лиз, ведь впервые так повезло, — Таня задумчиво оперлась на стол с грязной посудой. — Нет, подожду еще. Может, образумится.

Таня колебалась несколько дней. Она ждала, что Власта привыкнет, но становилось только хуже. Чем больше старался Роберт, тем агрессивнее и невыносимее становилась девочка. Таня по своим каналам навела справки в загсе района, где он жил, и узнала, что заявление о разводе он еще не подавал. Она не сомневалась, отчего, и выхода у нее не оставалось.

— Власта, ты не спишь? — Она зашла к племяннице в комнату.

Та сидела, подтянув ноги к подбородку — любимая поза в последнее время — и уткнувшись лицом в колени.

— Ласточка, я не знаю, что нам делать, — начала тяжелый разговор Таня. — Он к тебе так хорошо относится, ты ему нравишься. А ты как себя ведешь?

— Он мне не нравится, — вскинула голову Власта, и Таня увидела, что лицо у нее опять зареванное. — Я не хочу с ним жить.

— Может быть, может быть… — Таня никак не могла решиться. — У вас ведь есть интернат. Что, если бы мы, если бы ты… Только попробуешь, а если будет плохо, вернешься домой.

— Мне не будет плохо! — Власта вдруг бросилась ее обнимать. — У меня там подружка живет. Вот здорово!

Таня вышла из комнаты в растрепанных чувствах. «Любила, как родную дочь, а она так легко из дома бежит, — разочарованно думала она. — Но с другой стороны, хорошо, что согласилась. Может, я еще ребеночка рожу. Комната для маленького будет нужна, чтобы мужику не мешать по ночам».

Несколько дней она пробегала по комиссиям, собирая документы и уверяя всех в необходимости интерната для местной девочки, имеющей жилье и городскую прописку.

— Я на работе допоздна, не знаю, где она, что с ней, — говорила она в приемных. — Возраст опасный, характер трудный. Родители сами знаете где. Мало ли что с девочкой случится?!

Дина с Данилой и Алик вышли из лифта на Аликовом этаже. Дверь открыл Виктор.

— Здравствуйте, дядя Витя, — хором поздоровались близнецы.

— Привет, папа, — смущенно произнес Алик.

— Как прошел симпозиум, дядя Витя? — важно осведомился Данила.

— Спасибо, Даниил, симпозиум прошел на высшем уровне, — улыбнулся Виктор. — Мой проект признали лучшим. А что, скажи мне, произошло с твоим лицом? Защищал честь дамы?