Королева-распутница - Виктория Холт

Он начал читать бумагу, которую держал в руке; Колиньи шел немного впереди своих друзей, полностью погрузившись в изучение документа. Один листок из пачки, которую он нес, упал на землю. Когда он нагнулся, чтобы подобрать его, пуля просвистела над головой адмирала. Колиньи повернулся и увидел в окне ближайшего дома фигуру человека. Адмирал указал на него друзьям; в это мгновение грянул второй выстрел; пуля оторвала Колиньи палец, задела руку и застряла в плече.

— Этот дом. Из этого окна, — крикнул адмирал.

Несколько его друзей бросились к дому; другие столпились вокруг Колиньи. Рукав камзола стал мокрым; от потери крови у Колиньи закружилась голова.

— Король… — промолвил он. — Сообщите ему… немедленно…

Мерлин, один из его соратников, поняв, что адмирал теряет сознание, обхватил Колиньи рукой.

— Доберемся до вашего дома, — сказал он. — Как можно скорее…

— О, — пробормотал Колиньи, прислонившись к Мерлину, — это дело рук де Гизов. Они замышляли это, когда герцог мирился со мной…

Медленно, превозмогая боль, в окружении нескольких друзей, не бросившихся искать убийцу, Колиньи вошел в свой дом на Рю Бетизи.

Когда королю сообщили новость, он еще играл в теннис.

— Ваше Величество, адмирал ранен. Это произошло, когда он шел домой. Стреляли из пустого дома.

Карл замер, сжимая ракетку. Он испугался. Он посмотрел на Гиза; лицо Генриха оставалось бесстрастным, оно не выдавало его чувств. Король заметил ярость в глазах Телиньи.

— Ваше Величество, отпустите меня к нему, — попросил Телиньи.

Карл ничего не сказал. Он продолжал смотреть в пространство перед собой. Нигде нет покоя. Каждому угрожает опасность. Мира нет.

— Неужели я не получу даже короткого покоя? — всхлипнул он.

— Ваше Величество, умоляю вас… отпустите меня к адмиралу.

— Иди, иди! — крикнул Карл. — О, Господи, что они сделали с моим другом?

Гиз шагнул к королю:

— Ваше Величество, необходимо послать за докторами. Вероятно, еще можно что-то сделать.

— Да, да, — почта завизжал Карл. — Отправьте их всех к адмиралу. Вызовите Паре. Он спасет Колиньи. Я сам пойду к нему. Я…

Плача, Карл побежал к дворцу.

Катрин невозмутимо сидела в своих покоях, когда Мадаленна вбежала в комнату с новостью.

— Мадам, в адмирала стреляли.

— Стреляли? — Катрин ликовала, но ее глаза изображали ужас. — Мадаленна, ты лжешь. Это невозможно.

— О да, мадам. Он шел в сторону Рю Бетизи от дворца; кто-то выстрелил в него из окна пустого дома.

— Но это ужасно.

Катрин не двигалась; она подумала: я пошлю в Рим его голову. Она прибудет почти одновременно с известием о бракосочетании.

— И… кто стрелял? Ты выяснила это, Мадаленна?

— Это еще не известно, мадам, но убийца прятался рядом с домом Шануана де Сент-Жермен л'Оксеруа, бывшего наставника де Гизов.

— Преступника поймали?

— Не знаю, мадам.

— Тогда иди и выясни, что сможешь. Ступай на улицу, послушай, что говорят люди.

Катрин уже была готова к встрече с королем, когда он явился во дворец. Его глаза сверкали от ярости; королева-мать заметила знакомое подергивание рта, пену на губах.

— Ты слышала? Слышала? — закричал Карл. — Моего дорогого друга адмирала, великого Гаспара де Колиньи пытались убить.

— Если попытка оказалась неудачной, поблагодарим за это Господа, сын мой. Если он не умер, мы должны спасти его.

— Мы должны спасти его. Паре! Паре! Где Паре? Карлик, не стой, уставившись на меня. Иди… иди и доставь ко мне Паре. Пойдемте все… найдем Паре. Нельзя терять ни мгновения. Когда ты найдешь Паре, отправь его в дом адмирала. Вели ему не терять время… или он ответит мне за это. Мама, я должен немедленно пойти туда. Должен попросить его выжить… остаться в живых…

— Мой сын, тебе надо успокоиться. Дорогой, ты не можешь идти в таком состоянии. Я должна проводить тебя. Подожди… дождись новых вестей. Обязательно отправь туда Паре, но сам пока не иди. Ты не знаешь состояние адмирала. Погоди, прошу тебя. Тебе ни к чему лишние потрясения.

Карл подергивал свой камзол, он отчаянно всхлипывал.

— Он был мне отцом. Я верил ему. Его убили. Он, верно, сильно страдал. О боже, как он страдает. Льется кровь… его кровь.

— Ты не должен видеть ее, — сказала Катрин. — Подожди, сын. А, вот и Паре. Паре, король приказывает вам немедленно отправиться в дом адмирала и… спасти его жизнь. Идите… как можно скорей.

— Да, Паре, идите… идите! Не теряйте время, ищите немедленно.

Катрин обратилась к карлику:

— Позови Мадлен и мадемуазель Туше. Пусть они тотчас придут в покои короля.

Они объединили свои усилия для того, чтобы успокоить несчастного короля.

Лидеры гугенотов собрались в доме на Рю Бетизи. Телиньи, Генрих Наваррский, принц Конде, герцог де Ларошфуко ждали в приемной. Никлас Мусс, старейший и самый преданный слуга Гаспара, а также его помощник Мерлин оставались в спальне адмирала. Было отправлено послание Монтгомери в Сент-Жермен. Возле дома собрались гугеноты; звучали возмущенные голоса, люди снова и снова повторяли имя де Гиза.

Увидев Амбруаза Паре, величайшего хирурга-гугенота, спешившего к Колиньи, толпа обрадованно зашумела. Люди расступились, пропуская врача.

— Да поможет вам Господь, месье Паре. Пусть вам удастся сберечь жизнь нашего великого лидера, которого хотели погубить злодея.

Паре заявил, что он сделает все возможное, и скрылся в доме.

Он застал адмирала обессилевшим. Рана сама по себе не казалась смертельной, но Колиньи потерял много крови; пуля, застрявшая в плече, могла быть отравленной.

Наваррец и Конде, Телиньи и Рошфуко последовали за Паре в комнату.

— Господа, — сказал Паре, — возможно, придется ампутировать руку. Если это удастся сделать успешно, опасность существенно уменьшится.

Колиньи услышал слова врача.

— Если вы так считаете, — решительно заявил он, — сделайте это.

Паре тщательно осмотрел руку адмирала, смыл пятна крови и прощупал ткани. Потом хирург улыбнулся.

— Все не так плохо, как я сначала думал, — сказал он. — Рука в неплохом состоянии. Вероятно, достаточно будет удалить остаток пальца и извлечь пулю.

Колиньи ждала мучительная процедура, потому что под рукой не было опиума. Адмиралу предстояло наблюдать за тем, как хирург будет орудовать щипцами Мусс и Телиньи держали Колиньи; его губы были бескровными, лицо — бледным; он напоминал труп; однако стонал не адмирал, а Телиньи; Мусс всхлипывал.