Любовь творит чудеса - Кэйтлин Битнер Рот

– Остроумно. – Кэмерон машинально похлопал по карману жилета в поисках часов, но вовремя вспомнил, что убрал их в тайник под половицей. Проклятие. Он-то собирался забрать у портного свой заказ. Но теперь, когда сюда явилась Мисс Липкие Пальцы, о визите к портному придется забыть. Что ж, придется попросить его доставить заказ на дом.

Если бы не перепачканные сахарной пудрой губы – плутовка, должно быть, пробовала пончики, пока несла их в контору, – Алексию можно было бы принять за ангела. Ее тщательно расчесанные темные волосы ниспадали по спине, забранные бледно-голубой ленточкой из той же ткани, что и платье. Трудно было узнать в девочке ругающуюся как сапожник оборванку.

Она просунула свою ладошку в руку Кэмерона и одарила его сияющей улыбкой, способной затмить солнце.

– Тебе нравится, папа?

По какой-то непонятной причине сердце Кэмерона на мгновение сжалось.

– Очень.

Он машинально поднял руку и отер с губ девочки сахарную пудру. А потом послюнявил палец и отер остатки.

Глаза Алексии округлились помимо ее воли, и она потерла губы рукой.

– Это же твои слюни, папа.

Черт возьми, именно так поступала его мать, когда он был ребенком. И он сейчас сделал то, что когда-то отчаянно ненавидел.

– Прошу прощения. Я не подумал.

Девочка улыбнулась и вновь потерла губы.

– А вообще приятно. У меня никогда не было папы, который вытирал бы мне рот. – Заметив в углу комнаты кота, девочка бросилась к нему.

Скрестивший на груди руки Мишель тихо засмеялся.

– Жизнь порой преподносит весьма интересные сюрпризы, верно?

– Иди к черту, – проворчал Кэмерон.

Эббот облизал пальцы, испачканные в сахарной пудре.

– Где я могу взять кофе, мисс Алексия?

– У меня, – раздался грудной женский голос.

Жозетта. Желудок Кэмерона сжался. Он медленно развернулся. Жозетта стояла в дверях с еще одним подносом в руках, на котором разместились два серебряных кувшина, небольшая миска, ложки и несколько фарфоровых чашек. Одетая в такое же бледно-голубое платье, что и племянница, с темными волосами, собранными под широкополую шляпу, она являла собой восхитительное зрелище.

Несколько секунд Кэмерон стоял, точно громом пораженный, наслаждаясь открывшейся его взору картиной. Затем поспешно вышел вперед и забрал из рук Жозетты поднос.

– Прошу вас, входите.

Кузен Кэмерона и Эббот откровенно таращились на гостью, но спустя мгновение Мишель представился и представил своего бухгалтера. Кэмерона охватила досада. Ну, как он мог забыть об этом? Он – славящийся своими безупречными манерами? Кэмерон поставил поднос на стол рядом с другим.

– Позвольте вас обслужить? – предложила Жозетта таким тоном, словно делала это каждый день. – Мистер Эббот, я вижу, вам очень хочется кофе. Один кусочек сахару или два?

– Два, – ответил бухгалтер, щеки которого залил легкий румянец.

Стало быть, она решила не соблюдать иерархии? Очевидно, бунтарский дух был присущ не только Алексии. Жозетта взяла в руки сразу два кувшина, в одном из которых находился крепкий кофе, приправленный цикорием, а в другом – молоко. Плавные движения ее рук, чистый, свежий, точно утренний воздух аромат, тонкая талия… Кэмерон тряхнул головой, прогоняя непрошеные мысли, пока собственное предательское тело не поставило его в неловкое положение. Он сосредоточился на подносе, хотя краем глаза продолжал следить за Жозеттой… вернее, за ее влажными губами, похожими на покрытые росой лепестки роз. Ему наверняка понравился бы их вкус.

– Мистер Андруз?

Кэмерон поднял глаза, но Жозетта обращалась к Мишелю, который вдруг стал похож на ослепленного страстью мальчишку. Глупец. Впрочем, какое ему, Кэмерону, до этого дело?

Жозетта повернулась к нему.

– Вам?

– Один кусочек, – ответил Кэмерон. Вонзив зубы в пончик, он едва не застонал от удовольствия. – Очень вкусно. В Сан-Франциско таких днем с огнем не сыщешь.

Губы Жозетты изогнулись в еле заметной улыбке.

– Это Алексия придумала. Она уговорила Регину испечь для вас ее фирменные бенье.

Осушив свою чашку, Эббот взял с подноса еще один пончик и поспешил к своему столу. Мишель последовал его примеру с все той же глуповатой улыбкой на лице.

Жозетта поставила кувшины на поднос.

– А теперь я вас покину, потому что меня ждет работа. Алексия, будь хорошей девочкой и слушайся папу. И прошу тебя, будь дома к семи.

– Oui, ma tante, – ответила Алексия, не сводя глаз с кота.

Кэмерон едва не подавился кофе.

– Вы собираетесь оставить ее здесь?

Одарив мужчину понимающим взглядом, Жозетта улыбнулась той лучезарной улыбкой, какая возникала на губах Алексии всякий раз, когда в нее вселялся дьяволенок.

– Разве я не предупредила вас об этом вчера вечером? Я всегда сдерживаю слово.

Она развернулась, чтобы уйти, но вдруг остановилась.

– Может, вы захотите присоединиться к своей дочери за ужином? Регина собирается готовить джамбалайю.

– Бурую, – добавила Алексия, все еще не сводящая глаз с кота, который свернулся теперь у нее на коленях и тихо мурлыкал. – А еще гумбо^[14] с креветками.

Кэмерон обвел рукой помещение.

– Вы не можете оставить ее здесь. У меня… дела.

– И ваша дочь поможет вам или не станет мешать. Она знает свое место. – Жозетта развернулась к Мишелю и Эбботу. – Было приятно познакомиться, джентльмены. Хорошего вам дня.

Кэмерон остановил Жозетту у дверей.

– Похоже, ваш кучер уехал.

– Я собиралась пройтись пешком. Это полезно для здоровья. Кучер заедет за мной в назначенный час, но перед этим заберет подносы. – Жозетта вышла на улицу.

Кэмерон последовал за ней.

– В таком случае я провожу вас до магазина.

На мгновение ему показалось, что туча заволокла солнце, остудив пыл Жозетты и поселив складки на ее лбу. Однако очень скоро складки исчезли.

– Спасибо, но я предпочитаю провести некоторое время в одиночестве. Мне почти этого не удается, когда столько обязанностей, а под ногами постоянно вертится маленькая девочка.

О чем это она? Склонив голову набок, Кэмерон внимательно посмотрел на стоящую перед ним женщину.

– Почему я вам не верю?

– Что ж, хорошо. Я не хочу, чтобы вы меня провожали, потому что не испытываю к вам большой симпатии. Я здесь лишь для того, чтобы помочь Алексии построить с вами отношения.