Дефиле с револьвером: Влюбиться по гамбургскому счету - Карин Буха

— Эй, ребята, тут какая-то истеричка бегает по Реепербану за убийцей.

И куда должна подъехать полиция, даже если они всерьез примут его сообщение?

Ну, ладно, по крайней мере я его постараюсь не упустить. Следующие полчаса прошли словно в кошмаре. Улицы были заполнены людьми — в основном мужчинами, на худой конец парами или женщинами легкого поведения. Я была без сопровождения и автоматически попадала под вторую категорию. Но все стало еще хуже, когда шляпа с мягкими полями повернула на Гроссе-Фрайхайт. Там ее владелец остановился и принялся разглядывать зазывную картинку на стене стриптиз-бара. Что-то вроде «стриптиз нон-стоп» в ярких анилиновых красках. Мне тоже пришлось остановиться, я свернула с дороги, стараясь казаться как можно более незаметной, чтобы не привлекать мужского внимания, и начала копаться в сумочке, изредка бросая на мужчину косые взгляды. Он недолго простоял перед афишей и решительно вошел внутрь.

Ну и что делать теперь? Стоять посреди квартала красных фонарей, изображая из себя проститутку?

Конечно, это было бы самым разумным, но и самым мерзким решением. Разгуливающие вокруг ярко раскрашенные девицы уже начали поглядывать на меня. Если они заподозрят во мне конкурентку, будет совсем скверно.

И потом — мужчины!!! Я привлекала их внимание и ничего не могла с этим поделать… Вдруг мне не удастся отбиться? Здесь вообще-то не принято отказывать.

Я все еще ковырялась в сумочке, раздумывая, как поступить, как вдруг две сильные, обильно поросшие рыжими волосами ручищи обхватили меня сзади. Это был какой-то матрос, он повернул мою голову и одарил меня смачным поцелуем. Я чуть не задохнулась от запаха перегара. Мне стало нехорошо.

— Киска, а ты ничего, — пробормотал изрядно пьяный матрос. — Куда пойдем?

— Отвали, — сказала я грубо.

Парень с укоризной посмотрел на меня, погрозил пальцем и, пошатываясь, удалился. Слава Богу!

Подобное могло повториться в любую минуту. Нужно было уходить.

И тут я увидела, что стою возле небольшой закусочной. Я стремительно ворвалась туда и обрушила на хозяйку за стойкой поток французских слов. Будет лучше, если меня примут за иностранку. И действительно, все посетители повернули ко мне головы, но подойти не решился ни один — кому нужны неприятности с полицией из-за туристки. Дама уставилась на меня непонимающе.

— Те-ле-фон, — сказала я по слогам, коверкая немецкий. — Где он есть?

Она молча ткнула пальцем в угол, где на столике стоял аппарат. Кто бы мог подумать, что в закусочной такого класса окажется телефон. Оставалось уповать на то, что никто не будет вслушиваться в мою беседу в этом довольно шумном местечке. Иначе моя комедия с французским языком пошла бы коту под хвост.

Я не раздумывая шагнула к аппарату.

Сначала я набрала номер Тилля, который жил неподалеку. Прикрывая трубку рукой, я тихо сказала:

— Вы нужны мне, Тилль, приезжайте быстро, как только сможете.

Он озадаченно присвистнул, когда я объяснила ему, где нахожусь, но ни о чем не стал спрашивать, пообещав, что будет через десять минут.

Телефон полиции искать не пришлось, на стене алой губной помадой было выведено: «Дэвид — полиц.».

Я набрала номер.

— Мне срочно нужна полицейская поддержка, — все так же тихо сказала я. — Вы можете прислать ко мне человека?

— Ну, для начала неплохо бы узнать, что случилось, — откликнулся на том конце провода ленивый голос.

— Я преследую убийцу, это дело ведет комиссар Валберт. — Я про себя порадовалась, что Каюс утром назвал мне фамилию своего гамбургского коллеги. — Я звоню вам, потому что вы рядом и быстрее сможете приехать.

— А, так это вы только что послали к нам таксиста?

— Да. — Я была просто в отчаянии от непрошибаемого спокойствия моего собеседника. — Умоляю, приезжайте поскорее, он сейчас в стриптиз-баре напротив закусочной и может выйти оттуда в любую минуту.

— Ладно, — вздохнул неведомый Дэвид. — Пришлю человека, сообщу Валберту. Как ваше имя?

Я быстро представилась. Потом отошла от телефона и заказала рюмку коньяку, с которой присела за столик возле окна, чтобы держать выход из стриптиз-бара в поле зрения.

Через пару минут, показавшихся мне вечностью, в закусочную вошли двое в штатском, впрочем, полицейские угадывались в них безошибочно. Я помахала им рукой, и один из них направился в мою сторону.

— Фрау фон Берг? — спросил он. — Давайте побеседуем снаружи.

И тут до меня дошло, что в закусочной стоит тишина. Очевидно, все поняли, что это полиция, несмотря на их гражданскую одежду. Дюжина любопытных лиц повернулась в мою сторону. Я кивнула полицейским.

Мы стояли напротив дома, куда вошел преступник. Я кратко обрисовала ситуацию, дополнив информацию, которую уже получили полицейские от комиссара Валберта.

— Вы увидели его на улице? — В голосе полицейского было сомнение.

— Он прошел настолько близко, что его трудно было не заметить и не узнать, — объяснила я.

— Ну, посмотрим. Программа тут длится примерно полчаса. Думаю, скоро он выйдет.

В этот момент из толпы вынырнул Тилль Клаузен. Только я открыла рот, чтобы объяснить ему, что происходит, как двери заведения распахнулись, и возбужденная толпа высыпала на улицу. В самом центре ее плыла шляпа с мягкими полями.

— Это он, — прошептала я севшим от испуга и волнения голосом. — В светлом пальто.

Полицейские решительно врезались в толпу. Я дрожала так сильно, что Тилль это заметил и приобнял меня. Я смотрела, как полицейские что-то спрашивают у мужчины, тот кивает головой, а затем снимает шляпу и поворачивается в нашу сторону.

Я похолодела… это был не он! Боже мой, как я могла ошибиться!

Я подошла, мужчина вынул паспорт — он оказался коммерсантом из Вены, приехавшим в Гамбург вчера вечером. К счастью, это недоразумение его просто развеселило. Он выслушал наши извинения и ушел, улыбаясь.

Оба полицейских повернулись ко мне и посерьезнели:

— Да, фрау фон Берг, ошибка вышла. Не стоит переживать, но на будущее — будьте внимательны.

Они ушли, оставив меня наедине с Тиллем Клаузеном. Я больше не могла сдерживаться и безудержно разрыдалась. Я всхлипывала и шмыгала носом, как дитя. Я плакала не потому, что так опозорилась, а скорее из-за пережитого нервного напряжения и разочарования.

Тилл Клаузен, ни слова не говоря, медленно повел меня по Гроссе-Фрайхайт, рука его по-прежнему лежала на моем плече.

Через пару минут я достаточно успокоилась, чтобы вынуть из сумочки платок и вытереть слезы.

— Мне уже лучше. — Я жалобно улыбнулась Тиллю.

— Это прекрасно. — Он взял меня под руку и ответил ободряющей улыбкой. — Пойдемте что-нибудь выпьем, вам сейчас это необходимо. И, Мелани, кажется, пришло время все мне рассказать.