Во имя любви - Анна Кэмпбелл

Гайд-Парк, Лондон, февраль 1828 года

После волшебной встречи в кладовке дома лорда Четуэлла Гарри был слишком взволнован, чтобы уснуть. Слишком взволнован… и слишком счастлив. Возможно, Софи пока еще его не полюбила, но она явно им заинтересовалась. Заинтересовалась до такой степени, что готова была ослушаться своего грозного и могущественного брата.

Гарри возвращался домой после бала точно в тумане. При воспоминаниях о поцелуях Софи его кровь начинала бурлить. Ее голос звучал у него в ушах подобно сладостной музыке, и ему казалось, что он по-прежнему вдыхал исходивший от нее аромат.

Гарри потерял голову от любви, а до остального ему не было дела.

Предвкушение новой встречи заставило его встать до рассвета, самому оседлать коня – он был не настолько эгоистичен, чтобы будить слугу, – и поехать в Гайд-парк.

Гарри остановил коня у дерева, откуда прекрасно просматривалась аллея для верховой езды Роттен-Роу. Было какое-то особое удовольствие в том, чтобы стоять здесь туманным февральским утром и ждать появления любимой. Солнце только-только начало подниматься из-за горизонта, пропуская сквозь голые ветви деревьев длинные золотистые лучи.

И вот в этом волшебном свечении наконец-то появилась его Софи, легким движением рук направлявшая великолепную серую кобылу, неспешно скакавшую по аллее. На Софи была темно-синяя амазонка, а залихватски сдвинутая набок шляпка делала девушку еще прекраснее.

Губы молодого человека непроизвольно растянулись в улыбке, а сердце принялось отплясывать джигу.

Софи улыбнулась ему в ответ.

– Мистер Торн, какая неожиданная встреча, – произнесла девушка слишком уж «светским» тоном, дабы усыпить бдительность ехавшего позади нее слуги.

Подавив смешок, Гарри снял шляпу и отвесил столь же «светский» поклон.

– Леди Софи, какая приятная неожиданность!

– В парке так тихо. – Софи лукаво взглянула на молодого человека из-под длинных ресниц. – Вы здесь один?

– Да, один. Может быть, проедемся немного?

– Миледи, я не уверен… – начал было слуга, но его прервал весьма неубедительный смех девушки.

– Мы с мистером Торном – старые друзья, Джонс, – заявила Софи. – Только вчера вечером мы с ним танцевали на балу.

– Хорошо, миледи. – Он поудобнее устроился в седле, не сводя взгляда со своей хозяйки. Было очевидно, что Лит нанял очень бдительного стража.

А ведь Гарри надеялся сорвать еще несколько поцелуев. Да и какой мужчина не питал бы надежды? Однако с первого взгляда ему стало понятно: надеяться можно лишь на короткую благопристойную беседу.

– Вчера был чудесный бал, не правда ли? – Гарри развернул коня, чтобы присоединиться к Софи. В парке могли прогуливаться и другие люди, но Гарри казалось, что они с возлюбленной совершенно одни.

– Мне ужасно понравилось, – ответила девушка, украдкой бросая выразительный взгляд на молодого человека. – Весьма запоминающееся событие…

Гарри невольно улыбнулся, вновь удостоверившись в том, что эта Софи – большая плутовка. Именно поэтому она нравилась ему все больше. При мысли о том, что она будет отдана в жены такому сухарю, как Десборо, к горлу Гарри подкатывала тошнота.

– Мисс Софи, это ваш первый визит в Лондон?

– Нет. Мой брат регулярно приезжает сюда для заседаний в Парламенте, и последние несколько лет он брал меня с собой.

Говорили, что Лита прочили на место премьер-министра, вернее – так было до тех пор, пока финансовые махинации его дяди не запятнали семейное имя. Маркиз, должно быть, кипел от возмущения из-за этих сплетен. И все это случилось благодаря Седжмуру…

Лит наверняка причислил его, Гарри, к сторонникам герцога. Ведь всему Лондону было известно, что Ротермеры и Торны – очень дружны. Несколько лет назад даже поговаривали о браке Кэма и Пенелопы. Только брак этот обернулся бы настоящей катастрофой. Ведь Пенелопа не признавала светских условностей и была чрезвычайно упряма. Кэмден же, напротив, считался образцом сдержанности и благоразумия.

– Наверное, именно это объясняет вашу уверенность в себе. А ведь почти все молодые леди, впервые выходящие в свет, смотрят на все широко раскрытыми глазами…

Софи радостно захихикала.

– Могу сказать, что я теперь стала весьма искушенной. Ведь совсем недавно я увидела даже цирк господина Астлея и зверинец в Тауэре.

На щеках девушки вспыхнул очаровательный румянец, и Гарри почувствовал жгучее желание обнять ее и поцеловать.

Молодой человек бросил взгляд на Джонса, ехавшего позади. Затем, наклонившись к девушке, тихо произнес:

– Мне хочется хотя бы прикоснуться к вам.

Софи вздохнула:

– Я не могу выезжать на прогулку без сопровождения.

– Да, действительно не стоит. В Лондоне великое множество всяких негодяев.

– Включая вас?

– Да, включая меня, – буркнул Гарри. И тут же – специально для Джонса, подъехавшего ближе, – громко произнес: – А остальную часть года вы живете за городом?

– Школу я посещала в Бате. А теперь живу с матерью в Эллоуэй-Чейзе в Йоркшире.

– Ваша матушка не приезжает в Лондон?

– Она не очень хорошо себя чувствует. – Софи взглянула на траурную повязку на рукаве Гарри. – Печально, что вы недавно потеряли кого-то из близких.

– В январе умер мой брат. Странно, что вы не слышали об этом. – Уж если Лит предостерегал сестру против него, то он должен был упомянуть и о финансовых затруднениях Питера; его неумелое управление и без того находившимися в плачевном состоянии делами Торнов грозило семье разорением.

Снова вздохнув, девушка пробормотала: