Поцелуй скорпиона - Марина Кистяева

– Прошу.

Он не мог отказать себе в удовольствии любоваться её попой. Интересно, на ней сексуальное белье? Наверняка. Несмотря на то, что сейчас девушки всё чаще в повседневной жизни выбирают хлопок и что-то спортивное, в клуб предпочитают надевать нечто воздушное и прозрачное, с мыслью: «А вдруг придется раздеваться?»

Демид прошёл к двери, чиповым ключом открыл ее и пропустил Киру вперед, снова жадно втянув в себя запах моря и розы.

Великолепно…

Он наблюдал за реакцией Киры. Апартаменты класса «люкс» всегда поражали людей, впервые в них оказывающихся. Огромная площадь, шикарная мебель, новейшая техника. Всё, чтобы человек, плативший за ночь баснословные деньги, не переставал чувствовать себя королем жизни.

Кира спокойно окинула взглядом гостиную и прошла к креслу. С видом гостьи, а не девочки для траханья, опустилась в кресло.

– Итак, – он видел, что она старалась держаться ровно, сохранять спокойствие, только его не обманешь. Трепет ресниц, сомкнутые в замок пальцы, нежелание смотреть ему в глаза говорили о другом. – Для начала было бы не плохо, если бы ты озвучил имя. Я даже не знаю, как тебя зовут.

Демид, не скрывая иронии, прошёл к другому креслу и упал в него. Плевать, что сам он выглядел до сих пор не лучшим образом.

– Демид Сакронский к твоим услугам, кроха.

Кира сдержанно улыбнулась, при этом в её глазах промелькнуло узнавание. О, да, Аристократочке приходилось слышать его фамилию. Что ж, по крайней мере, она теперь смутно представляла, с кем имеет дело. Хорошо.

– И что тебе от меня надо, Демид?

Она ещё держалась…

– А ты не догадываешься?

– Свои догадки я оставлю при себе, – Аристокрачтка дерзко вздернула подбородок кверху, отчего Демиду сразу же захотелось сорваться, схватить её за скулы и удерживать, чтобы не смела кидать ему даже малейший вызов.

Демид заставил себя остаться на месте. Сорвется – последствия окажутся катастрофическими.

– А я бы их послушал.

Кира качнула головой.

– Что происходит? – уже тише поинтересовалась она, облизывая верхнюю губу.

А вот это было зря. Вид её розового язычка для Демида был сравним с ударом под дых, от которого его конкретно повело. В голове мгновенно нарисовался образ, как она этим язычком ведет по его члену, от основания к головке, обрисовывая и останавливаясь на ней.

– Скажи мне ты.

Они играли в кошки-мышки.

И оба это понимали.

Кира снова покачала головой.

– Я не знаю, но ситуация меня напрягает. Я уверена на сто процентов, что твоё вчерашнее появление у меня во дворе – не случайность. И наше столкновение в «Комильфо» тоже было тобой подстроено. А ещё… Ты спросил меня про сны…

Всё изменилось в мгновение. Пара секунд, и воздух в комнате налился свинцом, градус напряжения резко скакнул. Разговор принимал крутые обороты.

– Ты хочешь поговорить про сны? – любой человек, ранее общавшийся с Демидом, услышав его бархатисто-медовый тон, которым он задал этот вопрос, насторожился бы. Когда Сакронский начинал прибегать к низким методам, угрозам, он не брызгал слюной и не кричал, давясь собственными словами, он говорил вкрадчиво, спокойно.

Но его Кииир-рааа к числу этих людей не относилась. Поэтому девочка продолжила.

– Я не хочу, Демид, ходить вокруг да около. Не для того я поехала с тобой. Если ты решил, что я повелась на твоё тело и на твой поцелуй и жажду продолжения, ты ошибся. Первое – мне чертовски не нравится происходящее. Я бы сказала, что очень не нравится. Второе – мне не нравишься ты. Самоуверенный, наглый, прущий на пролом. Твоя выходка в клубе не поддается логическому объяснению. Но я не хочу анализировать её. Пусть она останется при тебе. Третье, – она сделала паузу и, уже не стесняясь волнения, протяжно выдохнула, чтобы продолжить, тщательно подбирая слова: – Как я сказала выше, я не верю в случайности. Абсолютно. У меня такое чувство, что сейчас, ведя разговоры, мы прощупываем почву, личностное пространство друг друга. Согласись, мало молодых людей при встречах тет-а-тет говорят про сны. Мы говорим. Значит, на это есть повод. Ведь так? При этом мы оба опасаемся озвучивать нечто, хранимое в нашем сознании.

Сучка била целенаправленно. Умело.

– Продолжай, – бросил он, намеренно растягивая слово.

В глазах ведьмы мелькнуло выражение, похожее на растерянность, но она снова достаточно быстро овладела собой.

– Продолжаю. Хорошо, буду говорить, как есть. Уверена, ты оценишь мою откровенность, – Кира, продолжая неимоверно бесить его своей смелостью, чуть искривила свои пухлые, нереально соблазнительные и напрашивающиеся на поцелуй губы. – Когда я увидела тебя вчера в «Комильфо», со мной случился мини-шок. Я понятия не имела, кто ты такой, Демид Сакронский, кем были твои родители, из какой семьи ты происходишь и в какой стране живешь. Я ни разу не видела твою фотографию. Да, и можешь не прожигать меня ненавидящем взглядом. Твои чувства легко считываются по глазам, опять же издержки профессии фотографа – замечать и видеть то, на что другие не обратят внимания. И снова я отвлеклась, ушла в сторону, – она перевела дыхание, отчего грудь колыхнулась под майкой. – Я не видела ни твое фото, ни пост в Инстаграмм, я вообще не подозревала о твоем существовании, но… – тут она уже не скрывала горькой усмешки. – Ты ко мне приходил во снах. Не раз и не два. С детства, наверное. Я думала, что, будучи неисправимой фантазеркой, придумала некий образ идеального принца. И образ вжился в меня, слился с моей реальностью, неким образом перейдя в мои сны. И тут… ты. Злой. Агрессивный. И ненавидящий меня. Ах, да… И так же говорящий про сновидения, из чего я могу сделать вывод, что снюсь тебе.

Она закончила говорить и выжидающе посмотрела на Демида.

Демид, чувствуя, что уже созрел для того, чтобы свернуть её алебастровую шейку, медленно поднял руки и зааплодировал.

Кира в ответ приподняла брови.

– Я рада, что развеселила тебя.

Она, поставив ладони на подлокотники кресла, начала подниматься, собираясь сбежать.

О, нет, детка, кто же тебя отпустит из логова зверя.

– Села на место!

Вся бархатистость и наигранная нежность испарились из голоса Демида, уступив место стали и обжигающему холоду. Демид сбросил маску почти учтивого хозяина и парня-наглеца, что желал только одного – её тела. Теперь перед ней сидел холодный делец, в чьих руках находилось многомиллионное состояние и от чьего умелого управления оно приумножалось. Тот, под чьим руководством трудились тысячи людей, который взвешивал свои решения и был беспощаден к тем, кто вставал у него на пути.

Кира замерла, моргнула, и всё же опустилась назад.

– Что ж, – пришла его очередь откровения. И он был уверен на все сто процентов, что Аристокрачтоке не понравится услышанное. – Откровенность за откровенность. Люблю в людях подобное качество. В наше прогнившее время человек, умеющий говорить истину – редкое явление. Я оценил твою смелость, Киииррра. А теперь слушай меня, кроха. И внимательно. Это даже хорошо, что ты ни черта обо мне не знаешь, милая, тебе же легче будет спать. Хотя… Ни хера тебе легче спать не будет, я об этом позабочусь. Стоп! – он вскинул руку кверху, раздражаясь все сильнее. Она своими признаниями и рассуждениями выбила его из задуманного плана. – Я дал тебе высказаться, теперь говорю я. А ты сиди и слушай. До недавнего времени я понятия не имел, кто ты. Не знал, что ты, мать твою, реальна. Что существуешь. Но да, милая, вот тут ты права…Ты всегда, как чертово проклятье, была со мной. Вот тут, – он поднёс к виску два пальца и постучал по нему. – Каждый день, на протяжении всей моей жизни. Что распахиваешь глазки? Думала, я не сделаю обратного признания? Буду юлить? Херушки. Я абсолютно совершенно не верю в мистику, не тот характер и уклад жизни. Но… Какая-то чертовщина присутствует. Потому что ты, – тут он уже указательный палец направил на Киру, не без удовольствия заметив, как она бледнеет на глазах, – всегда была со мной. Каждую долбанную ночь ты мне снишься. Как себя помню. Ты и только ты. А вот теперь скажи мне, Кииираа, что должен испытывать человек, когда образ другого преследует его изо дня в день? Из года в год…