Аукцион судьбы. Книга вторая - Марина Кистяева

Это было сложно – начать разговор с папой.

Саша сидела на кухне, пила горячее какао, который самолично приготовила для себя и для папы, и ждала его возвращения с ночной смены. Она нервничала, постукивая пальцами по столу. Маму она застала, и их разговор оказался продуктивным. Но вот папа… Как он отреагирует на новость дочери, и когда, наконец, уже закончится бойкот?

Когда хлопнула входная дверь, Саша встрепенулась. Она вся подобралась, стараясь заглушить звук собственного сердца. Вот такой парадокс – разволновалась не на шутку перед разговором с отцом.

Вадим Сергеев выглядел уставшим. Работа в ночную смену давалась нелегко. Он прошёл на кухню и поздоровался.

– Привет, Саша. Ты уже встала?

– Я не ложилась, пап. Сейчас завтрак тебе накрою.

Перед какао она приготовила горячие бутерброды, которые сейчас достала из духовки. Отец сполоснул руки и лицо и сел за стол.

– Что случилось?

Всё же папочка её очень хорошо знал.

– Папа, с вами, с тобой и мамой хочет познакомиться один молодой человек.

На лице отца промелькнуло легкое удивление, и Саша не могла не обрадоваться, когда заметила, как смягчаются глаза любимого человека.

– У тебя роман?

Саше этот разговор напомнил давний, когда они вот так же сидели на кухне, правда, в квартире крестного, и она рассказывала, что её пригласили к морю. Саше даже начало казаться, что тогда она не столь сильно волновалась, как сейчас. Или время притупило воспоминания? Тогда она не думала о своем будущем, жила каждый день, как последний. Сейчас многое изменилось.

– Папа, наши отношения с этим человеком очень непросты и запутаны.

Стоило ей произнести данное предложение, как лицо отца закаменело.

– Тааак…

Вадим отложил столовый прибор и более пристально посмотрел на дочь.

Только ей одной было известно, чего стоило выдержать взгляд отца. Саша сидела напротив, вцепившись пальцами в кружку с какао и старалась улыбаться. Взгляд отца глубокий, заглядывающий в самую душу. С одной стороны, Саша радовалась, что отец не вспылил сразу, что он пытается разобраться и, возможно, понять её. С другой, она очень боялась его реакции. Вдруг встанет и уйдет? Между ними выросла стена, и Саше никак не удавалось пробиться через неё, как бы она ни старалась. Как только она ни ластилась к папочке, как ни пыталась задобрить его и объяснить, что же произошло перед её операцией. Она знала – он всё понимал, но не мог принять, что дочь пошла на обман, продала себя, и всё ради них. Отцам сложно принять жертву детей. Это они привыкли жертвовать.

По тому, как папа отреагировал, Саша поняла – он понял, о ком дальше пойдет речь. Нервно сглотнув, Саша продолжила:

– Папуль, пожалуйста, выслушай меня.

– Это ОН?

Отец говорил, не повышая голоса, но Саше казалось, что он внутренне кричит. Что ему больно, и он прикладывает все силы, чтобы не показать дочери свою боль.

Саша кивнула и сделала глоток какао.

– Да. Олег.

– И давно вы снова пересеклись?

– Сегодня ночью.

Саша поклялась себе, что больше не соврет родителям. Хватит. Теперь у неё не будет причин, чтобы изворачиваться и придумывать небылицы. Она отчаянно пыталась исправить ошибки прошлого. Кто-то на них не учится, Саша верила, что её случай – обратный.

– Значит, сегодня.

– Да.

– И сразу знакомиться?

– Да.

Саше хотелось очень многое рассказать папе, но мысли никак не складывались в слова.

– Странное желание у твоего Олега.

– Он вообще интересный. Мне самой сложно его понять.

– Даже так?

– Папа, ты многое поймешь, когда его увидишь. По крайней мере, я надеюсь, что ты согласишься на встречу. Ну и… смягчишься. Что ты снова станешь моим любимым папочкой, который ко мне всегда относился по-особому. Папа, прошёл год. Целый год ты меня наказываешь. Долгий срок. И я очень устала. Мне не хватает тебя, пап.

Саша сама не заметила, как соскочила с темы знакомства с Олегом. Её глаза невольно увлажнились, и слезы потекли по щекам. Она не хотела плакать, слишком много слез было пролито в прошлом, но сдержаться не удалось, сказалось напряжение ночи, когда снова за несколько часов её жизнь кардинально переворачивалась. И снова из-за того же мужчины.

Вадим, увидев, как слезы увлажнили лицо дочери, внутренне вздрогнул и глухо спросил:

– Когда твой Олег хочет знакомиться?

Дочь совсем по-детски шмыгнула носом.

– В эти выходные. Как раз и у тебя, и у мамы выходные. Пап… что ты скажешь?

Он молчал бесконечно долго – почти минуту, все это время дочь непрерывно смотрела на него. Она знала каждую морщинку отца, каждую складку на лбу и вокруг рта, любила его щетину, которая отрастала едва ли не мгновенно и о которую в детстве она постоянно кололась, бросаясь к отцу на шею. Ей нравилась щетина. Да-да, нравилась. Как и то, что Олег носит небольшую бороду, которую и бородой сложно назвать, скорее, так же – отросшей щетиной. Было в этом что-то мужское, что-то, берущее начало в далеком прошлом, вызывающем в женщине особую потребность прикоснуться к волевому подбородку. Маленькая Саша в щетине отца видела силу, мужественность, она делала отца более суровым. Зато когда он ловил Сашу и подбрасывал в воздух, а затем радостно улыбался, весь мир озарялся более радужными красками.