Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

В это время, высоко над землёй, Цзи Боцзай нёс Мин И на спине, мчался вперёд, рассекая ветер на лезвии летающего меча. Голос его был напряжён:

— Кто он? Что у тебя с ним?

— Не знаю, — коротко ответила Мин И, лицо её бледнело всё сильнее, — но, возможно… он очень важен.

Её губы сжались в тонкую линию, глаза потемнели от тревоги. Она знала: они уже потеряли слишком много времени. Пальцы её стиснули край его одежды — словно это был последний канат, удерживающий её от падения.

Почувствовав, как дрожит её ладонь, Цзи Боцзай опустил глаза:

— Не беспокойся. Пока он не умер окончательно — есть способ вернуть. Даже если придётся силой выстроить заново его меридианы и сердце, хватит времени дождаться Янь Сяо.

Но когда они вернулись во двор, их встретила пустота. Всё было прибрано до последнего следа — даже отпечатков ног не осталось.

Мин И обежала дом снаружи и внутри, лицо её становилось всё напряжённее… пока вдруг не блеснули глаза.

— Нет крови.

Цзи Боцзай, хмурясь, пробормотал:

— Люди Чаояна умеют заметать следы. Может, просто решили убить его в другом месте.

Мин И замерла.

— ……

Тут же Чу Хэ, стоявший рядом, больно ткнул Цзи Боцзая в бок и прошипел сквозь зубы:

— Ты ж обычно девушек так тонко утешаешь, а это что за похоронный марш?

— Тьфу ты… — отмахнулся тот с раздражением, — сам справляйся. — Затем подошёл к Мин И, усадил её в кресло, раскрыл склянку с лекарством и мягко, но твёрдо заговорил: — Раз он тебе важен, значит, пока ты жива — его жизнь тоже чего-то стоит. И если ты этого не понимаешь, то уж кто тогда поймёт?

Мы живём, потому что в нас есть ценность. И кто-то ещё жив, потому что ценны мы.

Мин И горько усмехнулась… а потом, неожиданно даже для себя, протянула руку и крепко сжала его ладонь.

Глава 127. Поездка в Чаоян

Отряд Му Сина, собранный из боевых культиваторов, внезапно взмыл в глазах окружающих, одолев элитные команды пяти других городов. Хоть они и состязались лишь в одном этапе мастерства шэньци, такой впечатляющий результат сразу привлёк все взгляды к этим пятерым бойцам.

Помимо общепризнанно сильного Цзи Боцзая, наибольший интерес вызывала личность Мин И. Другие города даже платили большие суммы, пытаясь разузнать о ней в Му Сине, но сведений оказалось очень мало.

Наставник Фэйхуачэна, улыбнулся и сказал: — Раз уж вы все уже здесь, задержитесь ещё на пару дней. Скоро наступит восьмой месяц: в прочих городах осенью все цветы завянут, а у нас всё ещё будет буйствовать цветение. Если вы остановитесь во внутреннем дворике дворца Се Фан, каждое утро сможете любоваться, как цветы тянутся к рассветному свету.

— Эх, — вздохнул один из гостей, — мы и так уже несколько дней здесь, все виды красоты повидали. По-моему, наставник Цинь стоило бы повезти свою группу в наш город Синьцао — там своя особая атмосфера.

— Какая там атмосфера в Синьцао? — усмехнулся другой. — Для настоящего любования красотой едва ли не лучше отправиться в Чжуюэ.

Несколько представителей разных городов, улыбаясь, начали негласное соперничество, бросаясь словами, за которыми скрывалось тонкое состязание. Их речи звучали весело, но под ними угадывался неизменный дух соревнования.

Цинь Шанъу, наблюдая за этим, только бессильно вздохнул: — Нам нужно вернуться в Му Син и доложить о выполнении задания.

— Ну что вы такое говорите, — тут же загудели окружающие, прищурившись с притворным упрёком. — С таким трудом выбрались, не успели толком вдохнуть вольного воздуха, а вы уже зовёте назад? Что, в городе каких-то сокровищ понаходили и боитесь, что их без вас растащат?

Цинь Шанъу оказался под градом колких реплик и не нашёл, что ответить. Вздохнув, он только отмахнулся: — Ладно. Вернусь — спрошу у них самих. В конце концов, победа была за ними, пусть и решают, когда двигаться дальше.

Хотя все пятеро бойцов были на виду у прочих городов, сами они находились не в лучшем состоянии. Каждый из них получил ранения, пусть и не смертельные. Даже несмотря на присутствие лекаря, специально сопровождавшего бойцов и разбирающегося в исцелении боевых травм, боль и слабость никто отменить не мог — выздоровление требовало времени и терпения.

Цзи Боцзай пострадал меньше других, но когда Цинь Шанъу подошёл к нему и спросил, когда тот собирается возвращаться в город, тот лишь лениво откинулся к изголовью постели, полу прикрыв глаза: — Рана болит. Тряска в повозке будет невыносима. Подожду ещё пару дней.

Цинь Шанъу едва не сжал кулаки от раздражения. Он был из тех, кто не выносит изнеженности, особенно в боевых людях. В конце концов, Цзи Боцзай — боевой культиватор сражающийся, один из лучших, и не может стерпеть такую мелочь? Просто надорванная кожа и боль в боку, а он ведёт себя, будто на волоске от смерти. И в то же время — взгляните на Мин И: она получила серьёзные, почти опасные раны, но ни звука не проронила, ни единой жалобы.

Тем не менее, Мин И в самом деле была сейчас не в том состоянии, чтобы переносить тряску — даже обычная дорога могла вызвать ухудшение. Хотя она уже приобрела здесь, в этом городе, собственный дом и, похоже, не собиралась возвращаться с ними в Му Син, Цинь Шанъу всё ещё надеялся её уговорить.

Ведь если она останется, другие города обязательно попытаются переманить её к себе. И тогда ни о каком спокойствии для неё речи быть не может — они не дадут ей ни дня покоя, и жизнь её превратится в череду заманчивых, но навязчивых предложений.

Но вот как уговорить? Об этом Цинь Шанъу даже не знал, с чего начать. Их родной город беден, не может похвастаться ни деньгами, ни влиянием. Всё, что у них есть, — это Цзи Боцзай, яркая звезда боевых искусств, но и с ним у Мин И старая, непростая история.

Он только начал ломать голову, как в ту же ночь Мин И неожиданно появилась у его двери. Лицо было бледным, почти мертвенно-серым, она прижимала руку к ране, шаги её были неуверенны.

— Наставник… — негромко позвала она.

После нескольких дней покоя её лицо уже начало возвращать былой цвет, но теперь снова стало