Фейридейл - Вероника Ланцет

– Ты бы хотел, чтобы мы остались там и сражались? – осторожно спрашиваю я.

Мы уже обсуждали это прежде, и я точно могу сказать, что Амон симпатизирует нечеловекоподобным расам. Но он каждый раз уверяет меня, что его все устраивает.

И все же…

Иногда я задаюсь вопросом, не жертвует ли он всем ради меня, не пренебрегает ли собственными желаниями.

А как же его цель? Его устремления?

Меня не покидает страх, что он пожертвовал ими ради меня, чтобы не подвергать меня опасности.

И я невольно задаюсь вопросом, не гложет ли его пустота, как та, что разъедает мое сердце из-за нашей бездетности. Не страдает ли он из-за того, что подводит всех, кто возлагает на него надежды?

– Никогда, – как обычно, сразу отвечает Амон. – Я бы никогда не подверг тебя опасности только для того, чтобы потешить собственное самолюбие.

– Но ты ведь знаешь, что я совершенно неуязвима, – шучу я.

– Может, ты и не умрешь, Села. Но тебя могут ранить. Или даже хуже. Ты можешь страдать вечно. Я не в силах вынести и капли твоих страданий. А мысль о том, что кто-то может мучить тебя вечно… – Он качает головой.

– Но разве тебе не хочется вернуться туда? Возглавить людей и помочь им вырваться из-под власти тирана? Ты знаешь, они ждут тебя… – Я замолкаю, ощутив, как он напрягся рядом со мной.

Уже не первый раз эта тема огорчает его. Когда мы говорим о нечеловекоподобных расах или о его наследии Рейва, у меня возникает смутное предчувствие, что он чего-то мне недоговаривает. Да, порой мы обсуждаем эти вопросы, но Амон никогда не вдается в подробности и обычно отмахивается от своих проблем, сводя разговор к безобидным шуткам. И это беспокоит меня. После битвы у моего дома я больше не видела, чтобы он принимал облик Рейвы. Время от времени он использует их способности, но никогда не пытается изменить форму.

Почему?

Странно, что раньше я не задумывалась об этом, довольствуясь лишь его уверениями и не подвергая их сомнению.

– Когда брал тебя в жены, я сказал, что для меня важнее всего быть твоим мужем. Важнее славы, власти или моей репутации. Я отказался от всего в тот самый миг, когда дал тебе клятву, моя Села. И это единственная клятва, которая имеет значение.

Вот упрямый мужчина.

Он никогда не сознается, не так ли?

Я раздраженно морщусь и утыкаюсь лицом в ткань его туники.

Что ж, полагаю, я растоплю его сопротивление, это лишь вопрос времени. Не хочу, чтобы сбылось только мое желание. Пусть даже мне потребуется на это тысяча лет, в Аркгоре пройдет всего десятилетие. Если он решится, еще не поздно будет действовать.

Возможно, однажды он признает, что по-настоящему желает этого.

Я же поддержу его всем сердцем, как он поддерживал меня с самого начала.

Мой Амон создан для величия, и я знаю, что в будущем он достигнет его.

Мы лежим так до тех пор, пока теплый день не сменяется вечерней прохладой. Вернувшись в наш маленький домус, мы принимаем душ и готовимся ко встрече с Амброзиусом.

– Села, Амон. Добро пожаловать, – приветствует нас Амброзиус в своем доме и приглашает пройти в большой зал. – Я так рад видеть вас здесь.

– Благодарим за приглашение и за усилия, Амброзиус. – Амон склоняет голову в знак признательности.

– Глупости. Для меня это отличная возможность попрактиковаться. Прошу, присаживайтесь. Слуга сейчас принесет закуски, и мы продолжим обсуждение.

– Спасибо, – благодарю я, когда мы с Амоном устраиваемся на одном из мягких диванов.

Амон приобнимает меня за плечи собственническим жестом, как поступает всегда, когда рядом появляется другой мужчина. Сомневаюсь, что за вечер он хоть на мгновение отпустит меня.

Слегка улыбнувшись, я сжимаю его руку в знак утешения, а он прижимается губами к моему виску.

Когда слуга приносит несколько подносов с едой и свежими фруктами, Амброзиус наконец садится напротив нас.

Сейчас ему под шестьдесят, и он с юности изучает магию. В этом мире ее называют колдовством, но люди, судя по всему, не имеют четкого представления о том, почему одним дано владеть ею, а другим – нет.

В то же время люди, столетиями изучающие магию, разработали протоколы и составили списки заклинаний, среди которых, как мы надеемся, найдется решение и нашей беды.

– Столько времени прошло с нашей последней встречи, а вы совсем не изменились, – качает головой Амброзиус. – У меня же на голове полно седых волос. Если бы мы не встречались раньше, я бы не поверил, что такое возможно.

– Сомневаюсь, что мы одни такие, – улыбается Амон. – За годы жизни мы не раз встречали тех, чья продолжительность жизни превышала среднюю.

– Тогда вам придется поделиться со мной секретом долголетия, – усмехается Амброзиус.

– Здесь нет никакого секрета. По крайней мере, не в нашем случае. Мой вид известен увеличенной продолжительностью жизни, в то время как моя жена способна регенерировать до бесконечности, – отвечает Амон.

Мы обсуждали, как много можем доверить Амброзиусу, и я попросила Амона раскрыть как можно больше подробностей. Возможно, он сможет помочь нам, если поймет источник наших сил.

Опыт прошлых лет научил нас сторониться людей, но мне кажется, что Амброзиус исключение.

– Твой вид? – Амброзиус моргает. – Я и не знал, что ты другого… вида, – говорит он, но в его тоне не слышится отвращения, лишь любопытство.

Амон улыбается и рассказывает о своем происхождении Рейва, а в конце даже превращает руку в меч – еще одно преимущество управления материей, которым он овладел.

Вырвавшись из-под надзора империи, Амон лучше изучил свою истинную природу Рейва и открыл в себе самые разные способности. Я неоднократно повторяла ему, что он еще не достиг предела своих возможностей и его потенциал поистине безграничен.

– Это… – Амброзиус замолкает, широко раскрыв глаза, – довольно зрелищно и устрашающе.

– Амон любит шутить, что он машина для убийств, но в глубине души он добрейший человек. – Я подмигиваю мужу.

– А как же ты? Откуда у тебя способности к регенерации? Ты тоже другой вид?

– Насколько мне известно, нет. Сила была у меня с самого рождения.

– Значит, ты практически бессмертна?

– Думаю, да, – смеюсь я.

Раз мое тело постоянно восстанавливается, значит, так будет продолжаться вечно.

– Но твой муж… не такой? – Амброзиус поворачивается к Амону. – По твоим словам, у тебя увеличенная продолжительность жизни, но это не значит, что бесконечная, верно?

– В нашем случае значит, – улыбается он. – Мы связаны древним обрядом моего народа, и после обмена кровью ее сила стала и моей тоже.

Амброзиус задумчиво кивает.

– Но, как видишь, даже несмотря на мои способности к