Солнце - Анна Джейн

- Мы с Самантой много всего пережили, но победили, - продолжает Джонатан. - Санни, милая, послушай! Я не хочу оправдывать себя, однако я никогда не обманывал Дорин. Я был честен. До самого конца.

Я молчу - смотрю в окно на то, как неистовые волны внизу лижут причал. Ветер гнет деревья. В небе сверкают молнии. А дождь все никак не начинает стучать по окнам.

- Если бы я знал о тебе, я бы не оставил тебя. Возможно, Дорин хотела наказать меня за то, что я оставил ее. Она знала, что я люблю детей и что мечтаю о большой семье в будущем. Только вот детей у меня нет - сама знаешь. Я бы не бросил тебя, Санни... - Джонатан вдруг тянется ко мне и берет за руку, и я вздрагиваю от неожиданности. - Не бросил бы. Если бы только я знал, если бы знал...

Он повторяет это как мантру. И я отчаянно хочу ему верить.

- Ты слишком поздно исполнил ее, - говорю я, чувствуя, что меня бросает в жар.

- Ее?..

- Мечту детства. - На моем лице появляется улыбка, хотя больше всего на свете я хочу заплакать. - Когда я мечтала о том, что однажды приедет мой папа - хороший, красивый и умный. И все узнают, что у меня, Санни Ховард, есть настоящий папа. Ты опоздал на десять лет.

- Прости меня, - просит он убитым голосом. - Прости меня, Санни. За то, что не знал о твоем существовании. За то, что не узнал при встрече. За то, что не смог помочь. Ни тогда, когда ты и твоя группа участвовали в этом проклятом конкурсе. Ни тогда, когда ты стала голосом Дианы Мунлайт. Я ведь подозревал неладное, подозревал! - Стукнул он вдруг кулаком по столу. - Но позволил им одурачить себя и отправить в США. Я полное ничтожество. Не имею права называться твоим отцом. Но, Санни, позволь, я буду рядом. И буду помогать тебе.

Я опять не знаю, что сказать, и просто пожимаю плечами. Я все еще в полном смятении. Мой отец и правда известный музыкант - как я и мечтала в детстве.

- А как же Саманта? - спрашиваю я.

- Сэм уже обо всем знает, - отвечает он. - Она поймет.

На нас, наконец, обрушивается ливень, а гром грохочет прямо над домом. Мы с Джонатаном долго разговариваем - нам обоим сложно принять тот факт, что мы - кровные родственники, и когда он порывается уехать, я говорю ему остаться - слишком сильная гроза на улице, ехать опасно. И он остается. До глубокой ночи мы разговариваем. Он рассматривает мои детские фотографии, которые бабушка хранила в старом альбоме, и видя их, то и дело вытирает глаза, но старается улыбаться.

- С ней у тебя только один снимок, - хмурясь, вдруг замечает Джонатан. - Почему?

Сначала я не понимаю, кого он имеет в виду, но ловлю его взгляд - Тейджер смотрит на фотографию юной Дорин, которая с теплой улыбкой взирает на нас с комода. И понимаю, что он говорит о ней.

- Я была ее вечным напоминанием твоего предательства, - отвечаю я. - Ей сложно было меня принять. Да и плохие привычки мешали этому. Меня воспитали бабушка и дедушка.

На лице Джонатана появляется болезненное выражение - ему тяжело слышать это.

- Только не надо меня жалеть, - раздражаюсь я. - Моя жизнь была чудесной. К тому же со мной всегда была тетя Мэг. Дорин же... Я ненавидела ее. Но теперь у меня нет сил даже осуждать.

Джонатан неожиданно обнимает меня - я не успеваю оттолкнуть его, а может быть, не хочу отталкивать.

- Бедная моя девочка, - шепчет он, а я понимаю, что все-таки плачу.

В этот день я теряю мать, но обретаю отца.

Возможно, когда-нибудь я смогу назвать его папой.

Этой ночью мне снится Дорин. Она стоит на другом берегу реки в белом платье и улыбается мне - так, как не улыбалась никогда. Искренне и по-доброму. Я просыпаюсь со слезами на глазах, но с чувством того, что пустота в груди затягивается. И долго смотрю на ночное море, которое уже стало спокойным и тихим. Гроза ушла на запад.

Видишь, огни сияют? Это сияют люди

Нежным прекрасным светом, словно луна в ночи.

Видишь, а там потухли? Это осколки судеб

Тех, кто во мрак влюбившись, жалкую жизнь влачил.