Дружба — и больше ничего? - Джессика Стил

Полночи Джазлин не могла сомкнуть глаз. Она вдруг поняла, что любит его, вот откуда беспричинная тоска и тревога, вот почему она места себе не находит вдали от Холдена! Не просто физическое влечение, нет, истинная любовь, глубокая и всепоглощающая, охватила ее душу и тело.

С этими мыслями Джазлин встала с постели и отправилась в душ. Одно ей было предельно ясно: Холден не должен об этом узнать! Они — друзья, товарищи и никогда не станут чем-то большим. Правда, в сегодняшних поцелуях чувствовалась не только дружеская симпатия, но… Вдруг ужасная мысль поразила Джазлин. Что, если она сама напросилась на поцелуй? Она ведь хотела, чтобы он ее поцеловал, — неужели это желание отразилось в глазах?

Джазлин надела джинсы и рубашку, словно собиралась на улицу. Однако никуда идти не хотелось. Должно быть, оттого, что она страстно желала встретить Холдена и в то же время страшилась этой встречи.

Но тут же Джазлин сообразила: если Холден решит выйти на обычную прогулку и не обнаружит ее на месте, у него возникнут ненужные вопросы и подозрения. Так что, набравшись храбрости, она выскользнула на лестницу.

Внизу его не было. Не зная, радоваться этому или огорчаться, Джазлин вышла из дому. Однако не успела она и двух шагов пройти по морскому берегу, как заметила вдалеке Холдена — он шел навстречу.

Чем больше они сближались, тем старательнее Джазлин смотрела в сторону. Наконец расстояние между ними сократилось до нескольких ярдов, внутри у Джазлин все бурлило, но внешне она оставалась спокойна.

— Доброе утро, — сухо поздоровалась она.

Холден остановился, Джазлин тоже, хотя знала, что должна пройти мимо.

— Какие у тебя сегодня розовые щечки! — шутливо заметил он.

О, как же она его любит!

— Я плохо загораю, — как можно более непринужденно парировала Джазлин, прекрасно понимая, что речь идет не о загаре. До сих пор ей не случалось краснеть от одного взгляда Холдена! Ничего, главное — не выдать себя.

Холден, очевидно, обратил внимание на ее холодность. Взглянув на нее с высоты своего роста, он протянул как бы между прочим:

— Тебе приятно будет услышать, что дела призывают меня в Лондон.

— Ты сегодня уезжаешь? — переспросила Джазлин. Сердце у нее упало при мысли о том, что возлюбленный так скоро исчезнет из ее жизни!

— Так вышло, — вздохнул Холден.

Джазлин закусила губу, пытаясь совладать с собой.

— Я тоже здесь долго не задержусь, — резко ответила она.

Странно, но Холден, кажется, не обратил внимания на ее тон и не вспомнил, что у нее остается еще несколько дней отпуска. Бросив на нее пронзительный взгляд, он спросил коротко и сухо:

— Сегодня уезжаешь?

— Да, вечером, — ответила она, вдруг испугавшись, что Холден предложит ее подвезти. Хотя, судя по его отстраненному тону, этого опасаться нечего. Что делает с ней любовь! Джазлин жаждет уехать — и в то же время сердце ее разрывается от невозможности покинуть Холдена. — Может быть, еще увидимся, — продолжала она. Холден еще не уехал, а боль уже разрывала ее на части! — Благодарю за гостеприимство… — начала она вежливо и умолкла на полуслове. Вся напускная суровость Холдена исчезла, он смотрел на нее с грустью и ласковым упреком.

— Я думал, мы с тобой друзья, — заметил он с ноткой печали в голосе.

Джазлин ощутила, как внутри у нее что-то тает.

— А это здесь при чем? — Она позаимствовала у Холдена оставленный им сухой тон.

— Ты собиралась остаться до конца недели. Сегодня только вторник, — напомнил он.

— Вот как? — Не найдя, что ответить, Джазлин повернулась и хотела идти.

— Это связано с прошлым вечером? — остановил ее Холден.

Значит, все-таки догадался?

— С прошлым вечером? — переспросила Джазлин, старательно и безрезультатно делая вид, что не понимает, о чем это он.

Холден молчал. Джазлин украдкой взглянула на него — он смотрел на нее с ласковой укоризной. Сердце ее сжалось — теперь это ощущение было ей хорошо знакомо.