Близость - Элизабет Гейдж

Лесли сидела с Бартом Хетчером в шикарном французском ресторане на Норт Кларк-стрит. На ней было вечернее платье традиционного покроя с длинными рукавами и довольно низким вырезом на корсаже, достаточным, чтобы заметить припухлость девической груди. Платье было выбрано с намерением подчеркнуть одновременно ее чувственность и благонравие. И это возымело успех, о чем свидетельствовал восхищенный взгляд Бартона Хетчера.

Он заказал шампанское и, пока официант наполнял бокалы, улыбался Лесли. Подняв бокал, он чокнулся с Лесли.

— Ну что, дорогая, — сказал он, — думаю, мы показали им, на что способны, не так ли?

Лесли усмехнулась и отпила из бокала.

— Думаю, да, — сказала она.

Бартон Хетчер откинулся на стуле и с восторгом смотрел на девушку, блестяще продемонстрировавшую ум в подготовке рекламной кампании, которая наверняка выведет его «Орору» из депрессии и даст возможность занять подобающее место.

Лесли Чемберлен не была для него незнакомкой. Он встречался с ней три с половиной недели назад, когда она впервые, строго конфиденциально, изложила ему свой план. Она приехала в маленький городок в штате Миннесота, чтобы лично рассказать о своем плане.

— Мне поручили заняться вашим заказом, — сказала она тогда, — но предупредили, что вы против каких-либо изменений в имидже вашей компании. Я решила убедиться в этом лично, прежде чем заняться тем, что придумала.

В ту первую встречу Хетчер был поражен свежей, чисто американской красотой Лесли. Она рассказала ему о своем родном городе, упомянула об электроприборах «Ороры», ставших неотъемлемой частью жизни как у нее дома, так и в доме бабушки. Она выказала необычайную осведомленность в проблемах, с которыми компания столкнулась на рынке сбыта, а также глубокое уважение к превосходству продукции «Ороры» по сравнению с продукцией других подобных компаний.

Смелое предложение об организации новой рекламной компании и переименовании «Ороры», сделанное здравомыслящей девушкой, не удивило Бартона Хетчера. Напротив, оно поразило его своей оригинальностью. Да и Лесли покорила его своей искренностью. Почти сразу он пришел к выводу, что она значительно отличается от сотрудников-мужчин в «Оугилви, Торп», чьи идеи он находил слишком слабыми, слишком предсказуемыми, чтобы помочь его компании. Вспомнив историю своей фирмы и посмотрев на себя со стороны, он пришел к выводу, что всегда был гибким предпринимателем, открытым новым идеям, в то время как его окружение погрязло в трясине старого мышления.

Вскоре Лесли полностью завоевала его расположение, и они начали планировать ее первую презентацию в духе заговора отца с дочерью, чтобы она смогла произвести впечатление и одержать верх над скептиками вместо того, чтобы превращать это первое в ее трудовой жизни событие в атаку на самого Хетчера.

Когда настал знаменательный день, Хетчер и Лесли с тайным удовлетворением прикинулись, что не знают друг друга. Хетчеру доставляло удовольствие громким голосом просить Лесли повторить свое имя.

В этот вечер он наслаждался не только мыслью о грядущих переменах в его компании, долгожданных переменах, как он сам себе говорил, но и присутствием красивой молодой женщины, растрогавшей его старое сердце не только тем, что сумела убедить его в ценности предлагаемой рекламы, но и своей молодостью.

Она очень напоминала ему давно умершую жену Клер, красавицу-дебютантку в Миннесоте, когда пятьдесят лет назад он женился на ней. Он заметил это сходство в первый же день, когда Лесли приехала повидаться с ним. Это сходство сразу расположило его к ней, так как всколыхнуло в нем ностальгическую тоску по жене, которую он страстно любил.

После смерти жены Бартон Хетчер так больше и не женился. За прошедшие после ее смерти годы он чаще мысленно обращался не к образу стареющей женщины, какой она была к концу жизни, а к цветущей молодой дебютантке из маленького городка, за которой ухаживал, а потом женился много-много лет назад. Воспоминания о романтической любви помогали ему легче и даже приятнее переносить грустные годы одиночества.

Встретив Лесли, он словно увидел пришедшую из небытия жену, с улыбкой смотревшую на него, очаровавшую его чистосердечным и острым умом. Более того, Лесли с уважением отнеслась к его верности родным местам. Она сама выросла в похожем на его родину городке. Она заставила его почувствовать, насколько тесно он связан с «Оророй», Миннесотой, что нет нужды ему покидать их, чтобы завоевать место в современном мире.

Он поднял бокал и обратился к Лесли:

— Будем откровенны, дорогая: не мы, а вы показали, на что способны.

Лесли улыбнулась. За последние недели она почувствовала странную близость к Бартону Хетчеру. Почти как дочь.

Возвращаясь мысленно к прошедшим неделям, она спрашивала себя, какая часть ее стратегии имела наибольший успех? Новое назначение компании? Новый лозунг? Ее решение встретиться лично с Хетчером?