Искушение - Джуд Деверо

– Да, усовершенствования бы не помешали, – пробормотала Темперанс и решила выкинуть священника из головы. – Я еще не видела весь дом. Давайте совершим экскурсию и посмотрим, что еще здесь нужно сделать. А вдруг мне удастся убедить Мак-кэрна выделить денег на ремонт? Ему определенно нужны новые портьеры в столовую.

Темперанс улыбнулась, но, поднявшись по лестнице, на полпути обернулась к Грейс.

– А Маккэрн посещает службы и слушает этого человека?

Грейс попыталась спрятать улыбку.

– Сомневаюсь, чтобы он когда-нибудь бывал в церкви. Во всяком случае, я об этом не слышала.

– А все остальные ходят?

– О, да! Даже я. Не представляю, что Хэмиш сделает с любым Маккэрном, за исключением Джеймса, если тот не придет на службу.

– Наверное, доведет его нотациями, – скривившись, ответила Темперанс, продолжая подниматься по лестнице.

Наверху были восемь спален, и каждая в жутком состоянии.

– Тогда-то они были очень красивыми... – задумчиво сказала Грейс, приподнимая старую шелковую портьеру.

– Интересно, кто обставлял эти комнаты? Все сделано с таким вкусом, – отозвалась Темперанс.

– Его бабушка, – сказала Грейс.

– Что?

– Вы спросили, кто обставлял комнаты. Бабушка Маккэрна.

– Ах, да. Великая Транжирка!

– Если верить Джеймсу, – тихо произнесла Грейс, – но он всегда судил о ней по ее счетам и расходам.

– Что это значит?

– Жена лорда должна заботится о деревенских, а бабушка Маккэрна очень хорошо с ними обращалась. От семьи моего мужа я никогда не слышала ни одного плохого слова о ней.

Темперанс вышла из комнаты и пошла по коридору, Грейс шла рядом.

– Мне показалось, что эта женщина была сумасшедшей. Я нашла вещи, которые она купила и спрятала.

– Наверное, для того, чтобы муж не спустил все за игрой.

– О, это уже интересно! Я думала, что она...

– Обанкротила клан Маккэрн? Нет, в этой семье есть слабая струнка – азартные игры. Ее унаследовал брат Джеймса. Получи он замок в наследство, через час поставил бы на кон и проиграл его.

– Откуда вы так много знаете об этой семье? Или о ней все знают?

– Мой муж служил у Джеймса агентом по недвижимости.

Темперанс поморщилась.

– И уж, конечно, лорд позаботился о вас после смерти мужа...

– По-моему, вам надо быть помягче с Джеймсом. Если честно, то когда я впервые... – запнувшись, она скользнула взглядом по коридору, чтобы не встречаться глазами с Темперанс.

Темперанс поняла, что Грейс скрывает, что в отношениях с Маккэрном сделала первый шаг.

– Одиночество иногда толкает нас на поступки, о которых мы потом сожалеем, – произнесла она задумчиво. – Страсть к азартным играм скачет у Маккэрнов через поколение. У деда Джеймса была эта страсть, его отца и Ангуса она не затронула. У Джеймса ее нет, но есть у его брата, Колина. Живущим здесь очень повезло, потому что Джеймс считается первенцем в семье: он родился чуть раньше брата-близнеца.

– Не могу открыть эту дверь, – пробормотала Темперанс.

Грейс тоже попыталась плечом толкнуть дверь, продолжая рассказывать.

– Хотя отец Джеймса не играл и считал себя джентльменом, он потратил все оставшееся от наследства Маккэрнов, то, что не успел проиграть дед Джеймса. Младшему брату, дяде Джеймса, Ангусу, повезло больше, потому, что ему не оставили в наследство деревню, он сбежал в Эдинбург и сколотил себе состояние на продаже тканей.

– Ангус никогда не был джентльменом! – вслух подумала Темперанс и еще раз толкнула дверь.

Темперанс исчезла в спальне, затем вернулась с кочергой, которую приставила к ржавым дверным петлям. Пока Темперанс пыталась таким образом открыть дверь, Грейс прислонилась к стене и продолжала рассказывать.

– Ко времени появления на свет Джеймса и Колина денег почти не было. Мой муж говорил, , что на счетах осталось мало, и все поместье пришло в отвратительное состояние.

– А кто сейчас ведет бухгалтерию?

– Не знаю. Джеймс не из тех, кто просиживает штаны за столом. Он человек активный. Видели бы вы его на лошади! Он почти так же искусен, как Рамси, который участвует в гонках. Еще в детстве Джеймс часто приезжал сюда, ему здесь очень нравилось, и с тех пор, как умер его отец, он решил возродить эту деревню. Он хочет, чтобы шерсть Маккэрнов стала известной благодаря своему качеству. Дядя Ангус знакомит его с покупателями.

Темперанс сильнее надавила на петли, но кочерга соскользнула и поцарапала ей палец. Приложив его к губам, она взглянула на Грейс.

– А жена Маккэрна?

– Бедняжка проплакала все два года своего замужества. Она ненавидела все, что связано с именем Маккэрна.

– Ее можно понять, – пробормотала Темперанс.

– Она увидела, в каком состоянии дом, и ей не хватило смекалки, чтобы убрать его или заняться еще чем-нибудь помимо нытья.

– А она выполняла обязанности жены лорда? – спросила Темперанс, выдалбливая дверную петлю кочергой.

– Она вообще ничего не делала. Вы видели этот ключ?

Грейс указывала на верхушку двери. Темперанс схватила шаткое кресло из коридора, подтащила его к двери, влезла на него и дотянулась до ключа. Он идеально подошел к замку, и после нескольких попыток провернуть ключ в ржавом старом замке, им удалось открыть дверь.

Внутри оказалась бальная комната. Она была огромной и пустой, пол в ней был деревянный, специально для танцев. Высокие окна с резными верхушками были настолько грязными, что почти не пропускали свет. Стены украшали картины залитых солнцем садов с птицами и цветами. В центре на потолке висела огромная хрустальная люстра, которая превратила бы залу в нечто божественное, если зажечь в ней свечи.

– Как красиво! – выдохнула Темперанс, сражаясь с паутиной, свисавшей с потолка.

– Бальная комната... – произнесла Грейс, осматриваясь. – Я и забыла, что она существует.

– А вы видели ее раньше?

– Нет, только слышала о ней. Мой муж рассказывал мне о приемах, на которых он бывал в детстве.

– Светское общество... – презрительно отозвалась Темперанс.

– О нет! Дедушка Джеймса приглашал всех Маккэрнов. Я знаю, что сейчас дом не подходит для приемов, но пятьдесят лет назад Маккэрны процветали. Очень большие доходы от овец и рыболовства, и... – она запнулась от смущения.

– Но все растратили, – сказала Темперанс, прикасаясь к тому, что раньше было красной вельветовой портьерой.

Ткань осталась у нее в руках.