Идиллия в Оксфорде - Софи Уэстон

– Это образовательная программа…

Стивен только рукой махнул.

– Я хочу видеть запись, – мрачно сказал он. – От начала и до конца. Немедленно.

– Не сразу, Стивен. Мне нужно позвонить…

– Немедленно, – тоном, не допускающим возражений, повторил он.

– Не знаю, понимаешь ли ты, что такое временные ограничения…

– Нет, это ты не понимаешь, Мартин. Я хочу видеть все, что я говорил. И то, как она реагировала. В противном случае, – вкрадчивым голосом произнес Стивен, – тебе придется иметь дело не с ее адвокатами. А с моими.

Мартин Таммери долго на него глядел. И поверил.Они просмотрели запись в маленьком кабинете. Когда передача закончилась, стояла мертвая тишина.Затем Стивен судорожно сглотнул.

– О… мой… Бог.

Мартин попытался скрыть самодовольную улыбку.

– Дуэль. Я же говорил тебе. Отличная запись. Вы, – добавил он не слишком тактично, зато искренне, – просто созданы друг для друга.

Стивен его не слушал.

– Значит, мне это не показалось. Она выглядела так, как будто я ее ударил.

– Очень интересный пример физической реакции, – вставая, заметил Мартин. – Я бы сказал, что она ненавидит тебя до глубины души. Теперь, с твоего позволения, я должен поговорить с Нью-Йорком.

Стивен загородил ему путь.

– Даже не думай об этом.

– Но…

– Я, – мягко произнес Стивен, – еще ничего не подписывал. Продай хоть сантиметр этой пленки, и я подам на тебя в суд. – Он взял Уиндфлауэр за руку, глядя на нее с раскаянием. – Перед тобой я тоже должен извиниться. Взрослые плачут.

Она молча кивнула.Стивен сжал ее ладонь.

– Идем, Уиндфлауэр. Нам с тобой нужно многое исправить. Очень многое.

Пеппер вошла в квартиру и, зажмурившись, прислонилась к двери. Девушку била дрожь. «Четыре часа прошло, а я все никак от потрясения не отойду», – равнодушно подумала она.

– Пеппер?

Она, вздрогнув, открыла глаза. Обычно ее кузины возвращались не раньше семи. Но в дверях кухни стояла Иззи. Ее лицо казалось взволнованным.

– Что с тобой? Что случилось? Опять бабушка достает?

Пеппер усмехнулась. Иззи сама не понимает, насколько она права. До сих пор только Мэри Эллен Калхаун удавалось довести Пеппер до такого состояния.

– Нет, – сухо сказала она. – На этот раз увальнем меня обозвал совершенно другой человек. Причем в прямом эфире.

Иззи моргнула.

– Увальнем? В эфире? Ах, да, это же твое сегодняшнее ток-шоу. Но я не поняла. Кто еще называл тебя увальнем?

Пеппер обхватила себя руками и отошла от двери.

– Это бабушкино слово. Но ты же знаешь, что оно означает.

– Ничего я не знаю. У нас увальнями называют людей, которые целыми днями валяются перед телевизором и жуют чипсы. Но ты же не такая.

– Моя бабушка имела в виду, – ровным голосом сказала Пеппер, – что мне нужно похудеть на три размера.

– А.

– Понятия не имею, что имел в виду лорд Зог. Наверное, просто хотел обидеть. – Она провела рукой по влажным волосам. – И ему это удалось.

– Ой, – сочувственно воскликнула Иззи. – Кто такой лорд Зог? Кем бы он ни был, чирей ему в задницу. Садись и расскажи все.

Пеппер вошла вместе с ней на неприбранную кухню. Уселась за стойку, отодвинув в сторону пачку утренних газет и цветок в ярком горшке. Ей все никак не удавалось привыкнуть к вечному беспорядку в доме кузин. Или к их постоянным смешкам. В особняке Калхаунов никто так много не смеялся. Или к тому, как они поддерживают друг друга, хотя и такие разные: добрая и красивая Джемайма и бесшабашная бунтарка Иззи.

Теперь, пока Иззи заваривала для нее крепкий апельсиновый чай, Пеппер неожиданно подумала: «И я тоже одна из них».

Все это время она невольно сутулилась. Но эта мысль помогла ей расправить плечи. Иззи поставила перед ней кружку с обжигающим напитком, и Пеппер обхватила ее руками. Она заметила, что больше не дрожит.

– Так как передача? – спросила Иззи. – Прическа Терри помогла? Убедила их в том, что ты добрая фея?

Пеппер неожиданно хмыкнула.

– Понятия не имею! Думаю, все прошло замечательно.

– Только думаешь? А мне казалось, что для тебя это вопрос жизни и смерти.

– Ну, я так часто толкала речи о предпринимательстве, что знала свои слова назубок. К тому же я была в таком бешенстве, что даже о волнении забыла.

Иззи уселась напротив.

– А взбесил тебя этот… как ты его назвала? Лорд Зог? Кто это?

– Тиран британский обыкновенный, – мрачно ответила Пеппер.

– И что же он с тобой сделал?

Пеппер скрипнула зубами.

– Он сказал, что я слишком жирная. И что у меня слишком много денег.

– Чего?

– Прямо в студии перед двумя работающими камерами. Он сказал… – Пеппер умолкла. – Черт, прибила бы его.

– Я вижу, – согласилась удивленная Иззи. – Надеюсь, именно это ты и сделала.

Пеппер вспомнила лицо Стивена Конига перед своим уходом.

– Я поступила гораздо лучше. Я сказала, что он не джентльмен.

Иззи уставилась на нее.

– Нашла что сказать!

Пеппер отвлеклась от приятного воспоминания.

– Зато его это задело.

– Э… Пеппер, сколько ему лет?

– Не знаю. Тридцать с чем-то, наверное. А что?

– Я уж подумала, что ему все семьдесят. Слушай, в наше время ни один парень и ухом не поведет, если ты назовешь его не джентльменом. Вот до чего их довело равноправие. Разве ты не знала?

Пеппер задумалась.

– А он обиделся, – уверенно возразила она.

Иззи покачала головой.

– Ну, ты даешь. Где ты жила все эти годы, во временной дыре?

– Конечно, нет, – возмутилась Пеппер. – Просто меня правильно воспитали.

– Голову тебе заморочили, – откровенно заявила кузина. – Знаешь, а мы с Джей-Джей все удивлялись, почему ты не встречаешься с парнями. Думали, у тебя кто-то в Нью-Йорке остался.

Бледное лицо Пеппер побелело еще сильнее. Но она ничего не сказала.

Иззи вздохнула.

– Дай, угадаю. Он тоже не был джентльменом? Господи, Пеппер, что же нам с тобой делать?

Пеппер сглотнула.

– Будете преподавать краткий курс выживания в любовных джунглях? – Это была отважная попытка пошутить. – Хотя у увальней все равно нет никаких шансов.