Упрямая гувернантка - Энн Мэтер

Когда дверь закрылась, Виктория отвернулась, чувствуя себя полностью отмщенной. В конце концов, Софи только ребенок.

Барон вернулся к камину и снова занял прежнюю позицию, прищурившись на прямую спину Виктории.

— Итак, фройляйн, — подначил он ее. — Именно этого вы добивались?

— Да… Нет… То есть не знаю. — Виктория обернулась и заметила, что ярко-голубые глаза смотрят резко и осуждающе. — Но обязательно было делать это таким способом?

— А существует другой, фройляйн? — Голос барона был ледяным.

Виктория сжала губы.

— Вы заставили нас обеих чувствовать себя заключенными за решеткой, — защищалась она. — Я не хочу, чтобы Софи вообразила, будто мы вместе против нее. Я только хотела, чтобы она поняла: вы не всегда принимаете ее сторону. — Она вздохнула. — Это трудно объяснить, знаю, но… вы ее унизили.

— Так же, как она унизила бы вас, фройляйн? — напомнил он.

Виктория склонила голову:

— Кажется, вы правы. Применили мои методы?

Барон пожал широкими плечами и отвернулся к огню.

— Кто я, чтобы критиковать ваши методы, фройляйн? Мои-то не привели к успеху.

Виктория закусила губу.

— Но Софи зависит от вас полностью, — тихо сказала она.

Барон поднял голову и взглянул на нее почти надменно:

— Знаю. Я не совсем забыл свои обязанности.

Виктория покраснела.

— Я не говорила, что забыли, герр барон, — натянуто ответила она.

Черты лица барона слегка разгладились:

— Простите, фройляйн. Я устал и не очень подхожу в качестве собеседника.

Виктория выдавила бледную улыбку и направилась к двери. Очевидно, он желал остаться один и ее присутствие служит ненужным раздражителем. Но когда она почти взялась за ручку двери, барон проговорил:

— Эти первые дни для вас пролетели быстро, фройляйн. Верю, вы не потеряете своей смелости.

Виктория повернулась к нему, качая головой.

— Софи бросила мне вызов, — осторожно ответила она. — Может случиться, что она скоро поймет, что я ей не враг. — Девушка облизала сухие губы. При свете огня барон выглядел так привлекательно, что ей подумалось, так ли он не осведомлен о своем обаянии, как кажется. Наверняка иногда ему необходимо общество женщины, любой женщины. Щеки Виктории вспыхнули, и, чтобы скрыть смущение, она пустилась в торопливые объяснения: — Я уверена, что Софи не всегда была так враждебна к своему полу. Возможно, отсутствие матери… — Она запнулась, прижимая ладони к пылающим щекам.

Лицо барона снова посуровело:

— Не думаю, что вас касаются мои личные дела, фройляйн. Я понимаю, вы стараетесь ради Софи, но некоторые вещи не входят в ваши обязанности.

Виктория искала спасения, судорожно нашаривая ручку двери.

— Разумеется, — неуклюже говорила она, — извините, герр барон…

Барон бросил в огонь окурок сигары:

— И по любому вопросу вы будете обращаться мне. Это понятно, фройляйн?

Виктория кивнула.

— Очень хорошо, герр барон. — Она помедлила. — Можно идти?

Барон метнул на нее пронзительный взгляд, тревожный и тревожащий.

— Конечно, — недовольно сказал он, и Виктория облегчением открыла дверь и вышла.