Только во имя любви - Кэтрин Росс

Она помедлила, но затем призналась:

— Я не могла заснуть.

— Наверное, все еще сказывается разница во времени. На мне так точно сказывается.

— Наверное.

Их взгляды встретились, и воспоминания о прошлом вечере ожили с новой силой. Они преследовали ее всю ночь, особенно поцелуй. Она так и не поняла, что случилось, когда его губы коснулись ее, — она словно сошла с ума. В любом случае лучше было бы просто забыть об этом. Его отец явно имел другое представление об идеальной жене для сына и сразу возненавидел ее.

— Не буду тебя задерживать.

— Ты вовсе не задерживаешь. — Он посмотрел на кофейник, стоящий на плите. — Можешь даже налить мне кофе.

Виктория нахмурилась. Ей не хотелось прислуживать ему, она хотела укрыться у себя в комнате. Ей надо было переодеться: она чувствовала себя неуютно, стоя в халате в его присутствии. Однако спорить с ним хотелось еще меньше.

Антонио подошел к столу и просмотрел письма, которые были нужны ему по работе, краем глаза наблюдая за Викторией.

— Вот. — Она поставила чашку рядом со сливочником и сахарницей. — А теперь, если не возражаешь, я пойду оденусь.

Холод в ее голосе ему не понравился, и он схватил ее за руку, прежде чем она прошла мимо.

— Возражаю.

Она залилась краской, и он понял, что ему это нравится. Он отпустил ее, хмурясь:

— Нам нужно обсудить кое-что.

— Что обсудить?

— Мне нужно, чтобы ты сопровождала меня на ужине. Ничего особенного, просто деловая встреча.

Она испуганно посмотрела на него:

— Зачем?

Он улыбнулся и бросил на стол несколько только что вскрытых приглашений:

— Потому что так поступают жены, Виктория.

Дрожа, она взяла одно из приглашений. Оно было на итальянском, но, судя по изображению мужчины и женщины, предполагался официальный стиль одежды.

— Это же сегодня вечером! — в ужасе сказала она. — В Венеции!

— Да, я принял это приглашение пару недель назад. Это благотворительный бал, а поскольку я один из главных жертвователей, я должен произнести речь.

— Но я не буду нужна тебе там, правда? — Она почти умоляюще смотрела на него. — Ведь раньше ты ходил на эти мероприятия один.

— Нет, со мной всегда кто-то был.

Он язвительно улыбнулся ей, и она покраснела.

Ну конечно, Антонио Кавелли не мог появиться без блестящей женщины!

— Я не могу пойти, мне не с кем оставить Натана!

— Сара присмотрит за ним.

— Извинись за меня, — резко сказала она, качая головой. — Скажи, что я больна или что-то в этом роде.

Он взял ее за подбородок и заставил посмотреть на него:

— Но ты не больна. Чего ты боишься, Виктория?

От вопроса и прикосновения она вспыхнула. Он стоял слишком близко, она видела даже ореховые вкрапления в его темных глазах, которые вдруг остановились на ее губах. Она отпрянула, запрещая себе даже вспоминать о поцелуе, не желая снова выставлять себя идиоткой.

— Я просто не хочу идти! Ты не говорил, что в нашу сделку входят подобные вещи!

— Говорю сейчас, — спокойно ответил он.

— Возьми кого-нибудь другого, — в отчаянии предложила она.

— Ты имеешь в виду подружку? — Он прищурился. — Я не мой отец, Виктория. Это не вариант.

Она отвела взгляд. В глубине души она была рада, что он отказался, и за это ненавидела себя. Он не принадлежал ей и никогда не будет принадлежать. Когда их брак будет аннулирован, она больше никогда его не увидит, а он сможет снова встречаться с кем захочет.

Антонио закрыл кейс и потянулся к кружке:

— Иди оденься. Я возьму тебя с собой в Верону, и ты купишь себе новую одежду.

Ужас парализовал ее.

— Натан еще спит, я не могу оставить его!

— Сара присмотрит за ним. Она сейчас спустится, и я поговорю с ней. — Он поднял руку, пресекая ее протест. — Я бы доверил Саре собственную жизнь. Она самый ответственный человек, какого я знаю. Не спорь со мной, просто сделай, как я сказал.

У нее больше не было аргументов, которые она могла бы озвучить, хотя она понимала, что поехать с ним будет огромной ошибкой. Нельзя было подпускать его слишком близко, но она не могла сказать ему об этом.

Через полчаса они уже ехали в машине с откинутым верхом мимо озера и сквозь гористую местность. Виктории очень хотелось расслабиться, она пыталась убедить себя, что волноваться не о чем. Натан и Сара были вполне довольны обществом друг друга. Когда Виктория и Антонио уезжали, Сара даже предложила работать няней, когда Виктории будет угодно.

— Ты первый раз в Италии? — вдруг спросил Антонио.

Виктория кивнула:

— Когда я была маленькой и жила с родителями в Англии, у нас не было денег на путешествия. Не то чтобы мы не были счастливы, — поспешно добавила она, — мои родители очень любили друг друга.

— А ты была счастлива?

Вопрос удивил ее.

— Пока они были живы — да. Иногда мы ездили в Брайтон.

— Ты очень скучаешь по ним?

— До сих пор. Жизнь покатилась под откос, когда папа умер. Мама очень тосковала. Он был любовью всей ее жизни… если ты веришь в такие вещи.

— Не очень, хотя должен бы — итальянцев считают романтиками.

— Ты реалист.

— Что-то вроде.

— Я тоже.

Было приятно сказать ему это, особенно после поцелуя.

Он улыбнулся, выжал максимальную скорость, и скоро впереди замаячила Верона.

— Как красиво, — пробормотала она.

— Город, навсегда связанный с любовью и романтикой. В центре есть Дом Джульетты, той самой. Когда-то он принадлежал семье Капелло, которая, как говорит легенда, и вдохновила Шекспира. Балкон этого дома — одна из самых известных достопримечательностей.

— Я должна его увидеть.

— Несомненно. — Его глаза блеснули. — Не то чтобы ты была романтиком…

— Именно.

Она нахмурилась, пытаясь понять, не дразнит ли он ее.

В молчании они въехали в город.

— Красиво, правда? — мягко спросил он.

— Да, не ожидала, что город будет настолько красив. Все эти холмы и виноградники…

— Многие известные вина делают именно здесь. Мы попробуем их за ланчем.

— О нет, я должна вернуться до ланча — не могу оставить Натана так надолго!

— Виктория, у Сары четверо детей и шестеро внуков. Она более чем способна один день последить за мальчиком.