Занудный препод - Каролина Дэй

Он не кричит, нет, но лучше бы его резкий голос прорезался. Да, рев хищника гораздо легче пережить, чем слышать эти стальные нотки, проникающие под кожу и вызывающие стыд. Причем сильный стыд. А все из-за дурацкого спора, из-за дурацкой Барби Кравец. Все из-за моего затронутого чувства справедливости.

Назад дороги нет, только вперед. Поздно жалеть.

— Взрослый мужчина понравился? — разрывает молчание убивающими словами. Убивающими и несправедливыми.

Но это шанс. Шанс на то, что он сейчас подойдет и, как в бразильском сериале, вопьется в мои губы. Шанс на то, что я смогу незаметно достать из кармана платья телефон и сфотографировать нас. Или хотя бы заснять звуки поцелуев на диктофон.

Шанс, который могу использовать в свою пользу, пока Кравец нет в университете, только…

— Нет! Что вы!

Яна, ты дура! Какого черта ты творишь? Тебе же не это нужно было сказать! Чему тебя Гера учила? Нужно было к нему больше подкатывать, больше острить, язвить, больше глазки невинные строить.

Чего теперь сидишь и дрожишь, как зайчик под дождем?

А препод продолжает испепелять глазами. Даже без очков готов в пепел превратить. Чувствуешь, да? А слышишь, как скрипит стул под Соколом, когда поднимается с места? Он что, встал? Сейчас выпустит меня? Или…

Не смею пошевелиться или вообще подать признаки жизни. Все мысли разлетаются в разные стороны. Успеваю перемотать в голове тот момент, когда согласилась на спор, когда поддавалась на уговоры Геры по поводу того или иного плана. И сейчас он здесь…

Феликс Владимирович становится напротив меня. Наклоняется. Близко-близко. Мельком замечаю, какой же он красивый. Без очков, с пушистым веером ресниц, аккуратным носом с небольшой горбинкой, тонкими, но чувственными губами. Маленьких морщин вокруг глаз не видно, брови расслабил и между ними не видна привычная полоска, за которую цеплялась все наше «собеседование». Мужественный. Хоть и злой.

О боже, он что собирается делать? Эй, Сокол, отойди от меня! Слышишь? И…

— Запомни, Орлова, я преподаватель и переводчик высшей категории. За мои услуги крупные компании предлагают большие деньги. Такие, которые тебе и не снились. Я не обращаю внимания на малолетних проституток, мне это неинтересно.

— Я не проститутка! — вскакиваю со своего места. Теперь мы стоим еще ближе.

— Посмотри на себя и повтори это еще раз.

Каждое четко сказанное слово бьет в грудь. По самооценке, по мировоззрению, по сознанию. Он будто ставит задачу уничтожить меня морально. Перестать существовать как личность. Как человек. А я ведь живу. Дышу тем же воздухом, что и он, видит те же парты, что и он.

Только я сейчас готова провалиться сквозь землю, а он пройдется по этой самой земле, как король. Как победитель. И я ничего не смогу с этим поделать.

— А теперь пошла вон, — шипит Феликс Владимирович и отходит на пару шагов.

Как вы думаете, что я сейчас сделаю?

Варианты ответов:

Накричу на него

Обвиню в нарциссизме и кольну побольнее, как он мне

Врежу ему между ног, а потом сумкой добью

Ваш вариант

Только ни один из этих пунктов не срабатывает — инстинкт самосохранения выше всего этого. Я быстро забираю сумку из парты и, радуясь, что ключи остались в замке, вылетаю из кабинета, шипя тихое.

— Ненавижу…

Не слышу, как меня окликивает Гера, не чувствую прикосновений Димы, который пытается вцепиться в мою руку. Вырываюсь из его захвата и убегаю. Подальше отсюда. В маленькое убежище. Оно спасет меня. Возьмет свою боль себе. Лишь бы не слышать в голове строгий голос.

Малолетняя проститутка…