Свои чужие люди - Марина Болдова

Качинский набрал номер Беркутова.

– Привет, Егор. Давай пересечемся в обед. Дома обедаешь? Приглашаешь? Хорошо, согласен, Ленка у меня сегодня дежурит, так что от Галкиных пирожков не откажусь.

Иван знал Галину всего год. Столько Беркутов был женат на ней. С первого взгляда всем было ясно: это его женщина. И тут же вспоминалась первая жена Егора. Вроде жил с ней Беркутов по доброй воле, а смотреть другу в глаза без стыда Качинский не мог. Словно это он, Качинский, виноват в том, что она такая! Он тогда мог бы поспорить, что и многим друзьям Беркутова было тоже не по себе. А теперь Иван был рад за друга. До того рад, что даже не сумел скрыть от того рвущиеся наружу эмоции. Хотя и не принято это было между ними: вот так, взахлеб. Он тряс Егора за плечи, похлопывал, много и глупо говорил, после чего долго не мог прийти в себя от несвойственного ему проявления чувств. Только внимательно посмотрев на молодожена, понял – а ему приятно!

Запросто прийти к Беркутову мог каждый. Это знали все его знакомые. Поэтому, легко согласившись на обед у друга, он прихватил в магазине бутылочку бальзама «Легенда Италмаса» и, оставив машину во дворе конторы, двинулся к Беркутовым пешком.

– Заходи. – Беркутов успел добежать до дома быстрее его.

– Держи любимую, – протянул ему Иван невзрачную с виду бутылку.

Этот бальзам «открыл» сам Беркутов. Не большой любитель водки, он купил маленький шкалик бальзама, чтобы просто попробовать. Крепостью в сорок пять градусов, настоянный на двадцати шести травах, напиток оказался так хорош, что в следующий раз Беркутов купил уже пол-литровую бутылку. А теперь «Легенду» с удовольствием употребляли почти все, кто хоть раз побывал у него в гостях.

– Случилось что? Садись давай. – Беркутов поставил на стол блюдо с пирожками, турку с кофе, две чашки и достал рюмки из буфета. – Галина ушла на встречу то ли с издателем, то ли с агентом, так что сегодня без изысков. Приступай.

– Эмилия Фальк умерла. Сегодня утром.

– Мир праху ее. Давай выпьем. – Он разлил бальзам по рюмкам.

– Вчера она подписала завещание. Я знаю, ты в курсе. Что думаешь?

– Конечно, несколько необычно. Но, если подумать, кому плохо-то? Наследников не обделила, таковые отсутствуют. А людям, пусть и случайным, шанс дать, почему нет?

– Я согласен. Есть одно «но»: нет одного жильца. На пятую комнату.

– Это как?

– Двоих она нашла сама: одна – Алевтина Орешкина, Бурова по мужу.

– Бурова? А муж…

– Да, по вашему ведомству, точно.

– Редкостной вредности и гнусности человек, – витиевато выразился Беркутов. – Так что Орешкина?

– Ушла от кормильца. Без ничего и в никуда. Живет у подруги, на даче. Мне нужно ее как-то найти. Имя подруги – Галимова Екатерина.

– Найдем, без проблем. Кто второй?

– Бывший журналист или сценарист кинокомпании «СТ-арт» Борис Раков. Остался без работы, жилья нет, к тому же с алкоголем проблемы. Зять Яшина. Тоже бывший. Возможно, что «мордой в грязь» организовано им же после развода с его дочерью. Мобильный Ракова – вот, – Качинский протянул листок с номером. – Ему я позвоню сам.

А третьего подобрал я у горящего дома. Поляков Георгий. Квартира сгорела полностью, документов никаких нет, пьет, по-моему. Без работы. Тоже подходящий клиент. Он сейчас временно у меня в конторе кантуется. Вроде сторожа ночного. Ленка, знаешь, его звала к нам, но он ни в какую. Да! Девушку одну уже Ленка нашла. Привезли к ним в отделение избитую, она оперировала. Ты же в курсе, – вдруг вспомнил Иван.

– Да. Юлия Фурцева. Я разговаривал с ней вчера. Банальная история. Она «работала» на Победе, ее сняли братки, попользовали, избили и выкинули. Но что-то темнит девочка. Мне кажется, она не совсем вписывается…

– Эмилия согласилась.

– Тогда без вопросов.

– Нет пятого. А через неделю я должен собрать у себя в конторе всех пятерых.

– Чего вам тут не хватает? – Галина, стоя в дверях кухни, вопросительно перевела взгляд с одного на другого.

– Привет, Галина! – Качинский встал.

– Здравствуй, Ваня. У вас секреты какие или меня посвятите? – спросила она, наливая себе чай.

– Речь об Эмилии Фальк, она умерла.

– Я знаю. Мне уже позвонили. Жаль. По-настоящему жаль. Вот так уходят одна за одной интересные женщины. И с собой свои тайны уносят. Что, Ваня, давит на тебя груз ответственности?

Качинский с удивлением посмотрел на жену Беркутова.

– Ты ее знала?

– Успокойся. Это же я ее к тебе направила. Я знаю ее давно, мама была с ней дружна со школы, Эмилия у них преподавала, между прочим. В последнее время я довольно часто к ней заходила, она что-то сдавать начала. Но ясность ума сохранила, хотя тебе, Ваня, могло показаться, что она несколько неадекватна.

– Да, поначалу…

– Нет! Возможно, ее идея с завещанием на квартиру немного не продумана, это так. Но нужно знать Эмилию! Она и себя уверила, да и меня в свою веру быстро обратила, что все должно получиться замечательно. Она просто время не рассчитала, которое ей осталось. Ей так хотелось самой найти всех будущих жильцов! Не успела…

– Иван нашел еще двоих, Эмилия согласилась.

– Хорошо. Так вот кого вам не хватает! – догадалась Галина. – Подождите-ка! Ваня, скажи, насколько реально оспорить сделку по продаже имущества, речь идет о квартире, если и продавца, и покупателя нет в живых, а сделка совершена на прошлой неделе?

– Что-то я ничего не понял. Ты можешь поподробнее?

– Расклад такой… – Галина достала из сумки ежедневник и открыла его. – Некто Соснов Владислав купил у Ольги Марининой квартиру двадцать первого августа. А двадцать второго они оба разбиваются на машине. Насмерть. У Ольги есть пятилетний сын. По какой-то причине мальчик в квартире прописан не был. Более того, он даже не вписан в паспорт матери, опять загадка. Где женщина рожала, где мальчик зарегистрирован, ничего не понятно. Но факт: при совершении сделки его интересы мать не учитывала.

– И что, никто не знает, откуда у женщины ребенок? А его отец? Ее родители, наконец? А кто такой этот Соснов?

– Ты, Беркутов, со своими вопросами меня уводишь от сути дела! Речь идет о самой сделке, и только. У этой Ольги из Узбекистана вернулся отец, офицер в отставке. Жить ему, как можно догадаться, негде, мальчик теперь на его попечении остался. Так есть реальная возможность вернуть отцу и сыну Ольги Марининой жилье или нет?

– А наследники Соснова что?

– Там мать родная. И сестра от второго ее мужа.

– Галя, тут нужно выяснить, какие права мальчик имеет. А если он ей не сын? Кто сказал, что он ее сын? Свидетельство о рождении где? – опять вставил Беркутов.

– Да не знает никто ничего толком! Там какая-то история неясная. Этот Соснов – руководитель религиозной секты, или как его там называют? – наставник или пастырь? В общем, мне сейчас все это рассказала буквально на бегу Лялька^[6]. Они с Мариниными когда-то в одном подъезде жили. Она Ольгу хорошо помнит. А сегодня она встретила ее отца. В «Трактире на Троицкой». Он ей и сказал, что приехал дочь хоронить. Давай я позвоню Ляльке, она с ним свяжется, и вы с ним встретитесь. Ваш клиент, точно! Нужно помочь человеку. Представляете: один, без жилья и с ребенком на руках. И денег, похоже, у него нет: Лялька уверена, что он последние в трактире оставил: сунулся туда, не зная цен. Ну что – звоню?