Дыши со мной - Джессика Парк

Я качаю головой.

– Выглядит круто, но мы же не можем войти, верно? Здание явно закрыто.

– Мы не будем заходить. Мы будем залезать. – Когда он спускает пожарную лестницу со стороны здания, шум, кажется, эхом разносится по всему кампусу. – Мы лезем наверх.

– Сабин! – Но он уже начинает подниматься по лестнице. – Сабин! – снова кричу я.

Ума не приложу, как справлюсь с этой шаткой пожарной лестницей в сумасшедших босоножках Эстель. Я поднимаю взгляд. Сабин уже добрался до крыши. Дерьмо. Я не любительница идти против правил, но это всего лишь незначительное нарушение, так что я не собираюсь пасовать из-за сексуальной обуви.

Я осторожно поднимаюсь на первые ступеньки.

– Помощь нужна?

Мне не нужно смотреть вниз, чтобы узнать, кто это. Его голос трудно не узнать: из-за тембра и того, как сходит с ума мой пульс.

– Все в полном порядке, – отвечаю я и продолжаю подниматься.

Слышу, как Крис и остальные болтают внизу, но все стихает, когда я оказываюсь наверху. Сабин стоит, нагнувшись над бетонным выступом со стороны кампуса.

Он салютует мне бутылкой.

– Ты это сделала, дерзкая девчонка!

Я раздраженно трясу ногой.

– Еле-еле. Спасибо босоножкам Эстель. – Теперь я стою рядом с ним и любуюсь видом. Кампус ночью выглядит довольно эффектно.

– Эй, возвращаясь к старому разговору, – начинает Сабин, снова приобнимая меня за плечи, – я искренне сожалею о твоих родителях. Это ужасно.

– Благодарю. А мне жаль, что ты потерял маму. Ты был, наверное, очень маленьким, да?

Сабин кивает.

– Мы все.

– Я рада, что, по крайней мере, у вас есть отец.

Он смеется.

– Не стоит.

– Почему? Вы не ладите?

Сабин оглядывается назад. Крис протягивает руку и помогает Эстель перелезть через край последней ступеньки лестницы.

– Мой отец – придурок. Крис думает о нем еще хуже, но с папой лучше действительно не связываться.

– Ох. Тогда мне вдвойне жаль.

– Ничего страшного. Мы стараемся держаться от него подальше, так что это больше не проблема. Теперь у нас все хорошо? – Он ставит бутылку между нами. – Пожалуйста, откройте, мадам. Я не готов вас отпустить. Крис тут же украдет.

Я практически фыркаю.

– Ага, конечно. С трудом верится. – Я откручиваю крышку на текиле.

– Не будь такой уверенной. – Сабин смотрит мне за спину, Крис и Эстель движутся в нашу сторону. – Где Эрик и Зак?

– Ты же знаешь, как он не любит высоту, – отвечает Эстель. – Очнись, Сабин. Как давно вы с ним знакомы?

– О боже, да что это со мной? Я совершенно забыл. – Сабин на мгновение становится серьезным. – Я дурак. Пойду за ним.

– Не переживай, – говорит Крис. – Ты знаешь Эрика. Он не очень любит публичные зрелища. – Сабин поворачивается ко мне. – Эрик больше одиночка, просто для сведения. Он самый тихий из нас.

– А я все время думала, что это ты.

– Ох, как мило, мисс Блайт. А вы забавная, как я погляжу. – Он гладит меня по руке.

– Замерзла? – спрашивает Крис, но я не оборачиваюсь. – Хочешь, дам свою куртку?

– Я в порядке. Спасибо.

На самом деле мне холодно.

– Я позабочусь. – Сабин убирает руку с моего плеча и снимает кожаную куртку. – Тебе определенно холодно.

Я поднимаю взгляд, пока просовываю руки в любезно подставленную куртку. Мы снова поворачиваемся в сторону музыкантов, и Сабин наклоняется ко мне, говоря так тихо, чтобы только я могла слышать:

– Немного ревности никому не повредит, да?

Мне потребовались все силы, чтобы сдержать улыбку.

Сабин делает глоток и предлагает мне:

– Выпьешь?

– Нет, спасибо. – Я продолжаю любоваться огнями кампуса, стоя спиной к Крису. – У нас с текилой ужасное прошлое.

– Ха! А с ней бывает другое?

Я смеюсь.

– Справедливо. Давай.

Даже маленький глоток текилы обжигает горло.

– Черт, крепкая. – Но все равно делаю еще один глоток. – Полагаю, соль и лайм ты с собой не носишь?

– Я нет. Предпочитаю пить в чистом виде.

– Могу поспорить, что в сумочке твоей сестры есть все.

– А я спорю, что нет.

– Спорим, что да? – Я поворачиваю голову и прерываю разговор Криса с Эстель: – Эстель, у нас тут спор. У тебя, случайно, нет лайма и соли?

– Зависит от того, кто считает, что у меня нет?

Я разворачиваюсь.

– Сабин.

– Ну, давай посмотрим, – загадочно протягивает она. Одна из лямок сваливается с плеча, пока Эстель копается в своей огромной сумке. Крис и Сабин качают головами. Она поднимает взгляд и ухмыляется: – Лови.

Я вскидываю перед Сабином руку и хватаю передачу.

– Один лайм, – довольно говорю я.

– Здесь только половина, – ворчит он.

– И, – добавляет Эстель, продолжая рыться, – примерно двадцать пакетиков соли из кафе.

– Черт бы меня побрал. – Сабин разводит руки и надвигается на нее. – Ты заплатишь за это, сестренка!

– Считай, что это праздничное конфетти, – кричит она, подбрасывая упаковки в воздух. Сабин кидается на нее, но ей удается вскарабкаться на брата и оседлать со спины.

– Быстрее! – командует она. Эхо разносит веселые визги, когда Сабин начинает носиться взад и вперед по огромной крыше. Они с хохотом валятся друг на дружку и так и остаются лежать в беспорядочной куче.

Замечательно. Теперь я осталась без прикрытия Сабина наедине с Крисом. То, чего мне хочется больше всего и одновременно чего сильнее всего страшусь. Студенческая группа закончила настраивать звук и уже начала играть довольно хорошие кавер-версии песен в стиле инди и альтернативного рока. По крайней мере, музыка наполняет тишину между нами. Я отворачиваюсь, делая вид, что наблюдаю за сценой. В конце концов, Крис подкрадывается ко мне.

– Привет, – тихо говорит он.

Меня бесит, какой идеальный у него голос. Хотя я и провела бессчётное количество времени, мечтая о нем во время пробежек и – что греха таить – по ночам, но все равно дико волнуюсь рядом с ним. Да и как не переживать? Я приставала к нему в комнате (вероятно, с меньшим мастерством, нежели он привык), а потом ничего от него не слышала, за исключением эмоционального плей-листа.

Любит, не любит, любит…

– Привет, – отвечаю я. – Текилы?

– Конечно, почему нет? Выпьешь со мной? – Крис достает из кармана брюк связку ключей с перочинным ножом и забирает у меня лайм. – Я даже успел поймать несколько пакетиков соли. – Он приседает передо мной и на колене режет лайм. Я не могу не улыбнуться, когда он протягивает мне дольку.