Вкус Евы - Джас Риччи

— Аль, вот не выдумывай! Пап, она ждёт. Все! Не скучай! Он едет к тебе!

Котов вымыл рук и выгрузил остатки провианта из багажника.

— Заказов больше никаких не будет? А то я вас знаю.

— Шампанского за встречу?

— Девчонки, девчонки. Будет сделано.

Котов подмигнул, запрыгнул в авто и выехал из зоны отдыха. Я же, критически рассмотрев мангал, решила немного отвлечься от переполнявших меня чувств. Прогулка по небольшой лужайке меня только успокаивала. Я старалась не смотреть в сторону расположившегося неподалёку Раевского. Мне не о чем с ним разговаривать. Да и вообще, все выглядит какой-то дикостью. Теперь мне не будет одиноко. Теперь моему одиночеству пришёл конец.

— Аааа, — кто-то громко взвизгнул слева от меня, раздался всплеск воды и кашель.

Я мчалась к источнику звука и понимала, что кто-то в опасности. Выбежала на небольшую полянку и покрутила головой. Впереди небольшой деревянный мостик на два метра уходящий в воду. Видимо местные рыбаки соорудили. В воде бултыхается девчонка, в которой узнаю Элу.

— Хватайся за доску и не кричи, не трать силы.

Пытаюсь издалека дать ценные указания девочке. Подбегаю и вижу, что она тоже рыбачит. Удочка умело заброшена, а рядом небольшой улов трехлитровый банке. Вот умница. Это ж сколько нужно усидчивости и терпения.

— Ева, быстрее, я, кажется, колени опять содрала.

— Что случилось?

— Доска лопнула, и я поскользнулась. Нога болит жутко.

— Не нервничай. Давай руку, сейчас посмотрим на берегу.

Я ловко вытаскиваю Элу на траву и заставляю её прилечь. Неплохо она расцарапала правую ногу. Здесь рану нужно обязательно промыть и смазать антисептиком.

— Не критично, рана неглубокая, так что жить будешь, рыбачка.

Эла пытается смеяться, но нога даёт о себе знать.

— Что здесь случилось?

За нашими спинами гремит голос Раевского. Услышал-таки клич ребёнка. А он метеор, если так подумать.

— Пап, все нормально, — Эла смотрит мне в лицо испуганными и глазами, и я её понимаю, потому что её папаша злой, как сто чертей.

— Ты что-то с ней сделала?

Это вопрос предназначен мне. И зря его Раевский озвучил.

— Ты рехнулся? Вообще совесть потерял?

— Пап, Ева меня спасла. Доска лопнула, и я в воду полетела.

— Покажи, где ещё болит.

Меня бесцеремонно отталкивают или это я так в сторону шарахнулась от Раевского, что меня снесло взрывной волной. Я, не удержав равновесия, падаю на задницу и понимаю, что неплохо приложилась. Теперь моя пятая точка долго будет страдать. В этот момент Раевский стаскивает с себя футболку и прикладывает к ране на ноге дочери. Что-то ей говорит ласковым голосом, но я толком слов не разберу, ибо шумит в ушах.

Черт, черт, только не это! Я пытаюсь подняться, но ноги словно не слушаются меня. Контрольным выстрелом стало то, что я увидела на тренированном животе Раевского такое же тату, как и у его бессмертного братца. Меня словно выключили. Я пялюсь в зону резинки штанов, куда прячется половина татуировки. И, кажется, забываю, как дышать. В голове набатом кричат: а ну очнись! А нет, я же должна опозориться до конца. Зеваю ртом, как птенец, и понимаю, что во рту пересохло.

— Вставай.

Перед носом появляется широкая ладонь мужчины, которую я демонстративно игнорирую.