Отчим моей подруги - Милана Стоун

Открываю глаза, когда слышу голос Ирины. Она заходит, осматривает помещение, после облизывает мое тело взглядом, и ее глаза в момент загораются жарким пламенем.

— Решил попариться, — жму плечами, продолжая сидеть на скамейке, где ещё совсем недавно отбивалась Мирослава подо мной.

Член при воспоминании сразу начал оживать и вот уже стоял по стойке смирно.

Интересно, в какую из комнат она пошла спать? Может я и наведаюсь к ней среди ночи… когда она глубоко погрузится в сон…

Отказываюсь от этой идеи, так как не уверен, что она не устроит скандал на весь дом. А проблемы с Ириной мне сейчас не нужны. Должно быть все гладко, пока не решатся все наши совместные дела.

Конечно, одно дело — она догадывается, что я трахаю шлюх, совсем другое, когда воздыхаю по малолетке, дочери Нины…

Как я сразу не понял, чья она? Старею.

Нинка Севастьянова, сколько лет прошло? Кажется, почти двадцатка с тех дней, когда видел ее в последние разы.

Да, точно, она умерла сразу после того, как родила. Как бы смешно это не звучало, но именно я забирал ее и Мирославу с роддома. Ах*еть просто.

Как давно это было, кажется, в прошлой жизни. Я тогда ещё молодым был, но как раз в тот период дела пошли в гору.

А с Ниной мы познакомились как раз, когда я вышел из-под стражи подростком, вместе с Андрюхой, что после стал ее мужем. Севастьянова познакомила меня с Ирой, с которой у нас завязались бурные, но не долгие отношения. Нам было примерно по семнадцать. В то время мы нехреново так отрывались в своей компании. А спустя время все разошлись в разные стороны.

Никогда бы не вспомнил про ее дочь, да и плевать мне было, что с ней стало, даже, когда бывшая подруга умерла. Да и спустя столько лет, когда ко мне на порог пришла Ирка, я не интересовался, как сложилась судьба у Мирославы. Оказалось, Меньшова о ней позаботилась. Отлично.

— Я ждала тебя, — вырывает меня из мыслей… жена, бл*ть, никак не могу привыкнуть. — Ты странный сегодня, в чем дело?

Она медленно подходит и присаживается ко мне на колени, положив руки на шею, слегка разминая ее.

— В каком смысле странный? — спрашиваю для поддержания диалога, наслаждаясь предоставленным массажем.

— Хайдаров, не дури мне голову. Ты знаешь, о чем я, — смотрит серьезно, оценивающе, а что я могу сказать? Эти ее намеки меня бесят. — Что-то изменилось между нами? — спрашивает и опускает ресницы, не смотря на меня.

— Не понимаю, о чем ты.

Реально не понимаю. Чего она ждёт от наших «отношений»?

— Ты не приходишь ко мне, отнекиваешься, но я же знаю, что ты бегаешь на лево… — тяжело вздыхает, явно ждёт от меня оправданий, но, когда не получает их, с расстроенным видом продолжает, — не нужно ничего говорить, я все понимаю, ты всегда таким был и менять тебя не собираюсь.

Понимает она, оно и видно, к чему тогда этот допрос с пристрастием?

— Тогда в чем проблема? — вижу, как она явно расстроена, но ничего с этим поделать не могу… ну или не хочу.

— Ты мне скажи. Мы не чужие люди.

Вот как она любит об этом говорить. Она считает, что у нас образовалась некая связь ещё по малолетке, вот и дурит мне этим мозги несколько лет.

Нет. У меня к ней ничего нет. И не было. Старая подруга, с которой мы периодически трахались, не больше. Никакой еб*ной связи.

— Бл*ть, Ир, я устал, какого хрена? — беру ее за талию и собираюсь поднять ее с себя.

— Извини, — говорит, берет мое лицо в свои руки и поворачивает к себе, — я просто соскучилась. Очень.