Отчим моей подруги - Милана Стоун

— Не боишься? — спрашивает, когда мы выходим из дома.

— Если ты ведешь меня снова воровать на соседнюю дачу, то это давно уже не весело, — говорю ей в спину.

— Ой нет, это куда более интересней, — хихикает она и указывает пальцем в сторону бани и мне это уже не нравится.

Она заводит меня за постройку, что в далеке от дачи, но на их территории, и достаёт покрывало, раскладывает его на не скошенную траву. Садится, облокотившись на постройку и хлопает возле. Сажусь рядом.

Не идиотка и понимаю, в чем дело, и убеждаюсь, когда она достаёт из кармашка рюкзака пачку сигарет, в которой лежит косяк.

— Ты серьезно? — говорю с шипением, оглядываясь по сторонам и пытаюсь вырвать из ее рук пачку. — Больная. Без меня.

Встаю, собираясь уйти. Я эту дрянь не курю и пробовать не собираюсь, и участвовать в таком не имею желания.

— Мне всегда было интересно, — говорит мне в спину, чем привлекает внимание к себе, — почему Богатырёв? — смотрит пронзительно, закуривая. — Потому что он был моим первым? — усмехается, выпуская клубок дыма.

Больная тема. Очень больная. Острая для меня. Я сама не знаю, почему именно он.

Просто, когда они с Лерой расстались, верней она его бросила, мы начали общаться и я этого никогда от неё не скрывала. И как только у меня появились чувства, я ей все рассказала, со слезами и чувством стыда, но все выдала. Она никак не отреагировала и дружбу это нашу не испортило, хотя я очень этого боялась.

А сейчас ещё этот ее отчим… Все время меня тянет на самое запретное.

— Дело не в этом, ты же знаешь…

Сажусь обратно, поджав под себя ноги. Меньшова достаёт из рюкзака фляжку и протягивает ее мне, но я отказываюсь, она изгибает бровь, и я все же беру и делаю глоток, громко прокашливаюсь. Я пила алкоголь пару раз и не слишком много, не понимаю, от чего люди так кайфуют.

— Булочка, мы же с тобой как сёстры, согласись? — она так же делает глоток и снова передаёт флягу мне, я киваю, полностью согласная с этим. — Если кто-то из нас накосячил, мы прощаем ему. Между нами нет тайн. Нет обид. Я и ты, навсегда. Я вот тебе все простила.

— Так и есть, — говорю, глубоко вздыхая. — К чему ты это?

Есть у меня одна догадка, неприятная… но она не признается, но и у меня появился секрет в качестве ее отчима, ведь я так и не рассказала о недавних событиях.

— Так… — она тушит бычок о землю и швыряет его в кусты, — просто напомнить.

Мы сидим и болтаем о разной ерунде, как она шикает на меня и шепотом просит замолчать. Мы прислушиваемся. Меня же начинает потряхивать, не хотелось бы, чтобы нас спалили с поличным.

В бане загорается тусклый свет.

— Ты же говорила, они спать пошли? — негодую и пихаю ее в плечо.

Она только отмахивается от меня, поднимается на ноги и смотрит по сторонам.

Да, я тоже подумала, что пора уходить. Но вот она идёт в другую сторону и машет мне рукой, чтобы я топала за ней.

— Что стоишь?! Помогай давай!

Зачем нам нужна эта лестница?