Я твое ненастье - Юлия Климова

Но сил открыть шкаф не нашлось. Сейчас я не была готова увидеть одежду Павла. В другой раз…

«Наверное, Эмма забыла закрыть дверь после уборки».

Я легла на кровать, провела ладонью по подушке, затем обняла одеяло и подумала о том, что уйти отсюда нужно так же тихо.

* * *

– …посоветуй ему поскорее убраться отсюда!

– Я не желаю с тобой разговаривать в таком тоне!

– Вот и отлично! Можно подумать, это я попросил тебя об этом чертовом ужине!

– Егор, мы должны выяснить все раз и навсегда. И, пожалуйста, не кричи, почему бы не поговорить интеллигентно? Я не собираюсь радовать прислугу новыми семейными сплетнями.

– Мама, хватит. Ты решила начать новую жизнь. Вещи, насколько я понимаю, давно собраны. Так не тяни. Уезжай!

– Александр ждет в машине. Я очень надеялась, что он зайдет к нам, мы вместе выпьем хотя бы чай, и я смогу покинуть этот дом со спокойным сердцем. Почему ты противишься моему счастью?

– Счастью?.. Не могла бы ты напомнить, как давно погиб твой муж? Хотя, какое это имеет значение, если ты и при его жизни не вылезала из постели Ладыгина!

– Егор, ты забываешься!

– Я всего лишь говорю правду!

– Егор!

– Я догадывался, что ваши отношения зашли далеко, да и доброжелатели нашлись… Доброжелатели всегда умеют сказать пару нужных слов в подходящий момент. Но я все же, как дурак, твердил себе: «Это ложь!» и надеялся, надеялся, надеялся… Вот только ты, такая правильная и интеллигентная, даже не стала скрывать этого от меня после смерти отца. Считаешь, мне плевать? Не плевать, мама! Не плевать!

– Пусть Александр зайдет в дом и объяснит…

– Если он явится, я обещаю, что через пять минут тебе придется вызвать для него скорую помощь. Я не промахнусь! Ни в первый раз, ни во второй, ни в третий!

И что-то с грохотом полетело на пол.

– Егор!

Я проснулась от громких фраз, сотрясающих стены, и с удивлением обнаружила, что нахожусь в комнате Павла. Молниеносно соскочив с кровати, я прижалась к двери и попыталась понять, что происходит.

В гостиной ругались Егор и Елена Валерьевна. Но это не была простая ругань, это был тот самый гром, который может расколоть что угодно надвое. Слова летели, переплетались, взмывали, падали и щедро дарили мне ту информацию, в которой я так нуждалась… А еще они дарили боль и страх.

– Да, я не любила Андрея! Но я не собираюсь объясняться с тобой по этому поводу. Ты все равно ничего не поймешь. Благодаря мне, у вас с Павлом был хороший отец и достаток, и ты мог бы сказать мне за это «спасибо»!

– Спасибо! – голос Егора резанул не хуже остро заточенного ножа.

– Я имею право на счастье, и я имела его всегда!

– Отец имел точно такое же право!

– Никто не мешал ему осторожно встречаться с какой-либо женщиной. Так, чтобы никто об этом не знал. Все мужчины после сорока только этим и занимаются. Не моя вина, что это никогда не казалось ему интересным. Он был уж слишком семейным человеком.

– Что?!

– Ты поймешь меня позже, когда собственная жена начнет казаться тебе скучной. Не надо делать вид, будто в этом мире не существует измен! Почему ты не хочешь, чтобы я уехала по-хорошему? Александр все равно работает в фирме Андрея… То есть теперь в твоей и Дженни. Я рада, что завещание было написано, и мы унаследовали достаточно. Между прочим, я не запретила твоему отцу привести в дом незаконнорожденную дочь. Ты много знаешь женщин, которые на моем месте поступили бы так же?

– Уходи, – донесся до меня ледяной ответ. Я вполне могла представить выражение лица Егора, пожалуй, его можно было охарактеризовать как страшное. – И запомни… Ладыгин больше никогда не будет работать в фирме отца. Чтоб я его не видел! Даже не знаю, почему я терпел его до сих пор… Пусть убирается к черту! Да и зачем ему работать, если он отхватил столь обеспеченную женщину? Не волнуйся, свои доходы ты будешь получать точно в срок, как и положено.

– Ты не забыл, что разговариваешь с матерью?!

– Нет!

Пазл складывался, теперь я знала ответы почти на все вопросы.

От волнения пересохло во рту, и я сначала облизала губы, а затем принялась их нервно кусать.

С Ладыгиным я встречалась лишь однажды – на ужине в «Конте-Конти», когда папа представлял меня своим друзьям и знакомым. На мне было короткое голубое платье и бежевые туфли, я чувствовала себя невесомой и счастливой. «У меня самая красивая дочь на свете», – тогда сказал папа, и в его глазах засияла гордость.

На вид Александру Сергеевичу Ладыгину было лет тридцать пять, и его вполне можно было назвать привлекательным и уверенным в себе мужчиной. Высокий, широкоплечий, с короткострижеными черными волосами. Он напоминал успешного спортсмена, которому пришлось надеть деловой костюм. И Ладыгин был правой рукой папы.

– Ты прав, нам совершенно не о чем разговаривать. Если ты считаешь, что я должна уехать именно так – пусть! Однажды ты все поймешь. Да, я уверена, что дождусь извинений! И я скажу Александру, чтобы он уволился. Я не хочу, чтобы ты портил ему жизнь!

– Отлично! Завтра же кабинет освободят от его вещей! К этой сволочи я отправлю курьера с коробками!

– Егор!

– А как ты обычно называешь того, кто спит с женой друга? И скажи спасибо, что я выбираю выражения, когда говорю об этом!

В памяти всплыл еще один эпизод. Однажды я случайно подслушала разговор папы и Елены Валерьевны. Разговор, оставивший в душе неприятный след. Наверное, те самые доброжелатели намекнули и папе, что его жена не совсем честна, а он решил прямо спросить об этом. «…нельзя же верить подхалимам больше, чем мне… Ладыгин – приятель, друг… называй как считаем нужным. Но не более того. У меня с ним нет иных отношений, я не изменяю тебе», – ответила тогда Елена Валерьевна.

– Я не желаю тебя слушать. Боже, и это мой сын… Пусть Кирилл отнесет вещи к машине.

– Сама попроси его об этом!

«Папа, папа, папочка… – мысленно произнесла я и сжала губы. Вселенская обида набросилась на меня жадным зверем и принялась душить. Сначала папу разлучили с моей мамой, потом жена изменяла ему… – Почему так? Почему настолько несправедливо?»

Мне показалось, будто дверь стала обжигающе горячей, и я отошла от нее. Приблизившись к окну, я принялась ждать, когда появится Кирилл с вещами и когда Елена Валерьевна навсегда покинет этот дом. Хотя, возможно, и не навсегда, но точно надолго. И какое счастье, что прощаться с ней мне сейчас не нужно…

Кирилл четыре раза ходил за сумками и чемоданами. Исчезая с ними за воротами, где стояла машина Ладыгина, он возвращался и вновь проделывал тот же путь. Затем появилась Елена Валерьевна. Ее походка не изменилась: ровная спина, уверенный шаг, чуть приподнятая голова. Кремовое пальто расстегнуто, тонкий серый шарф лежит на плечах, в правой руке – серебристый клатч. Женщина с обложки глянцевого журнала, вечно молодая и красивая.