Вкус карамели - Виктория Осадчая

Кит Сабакинских

Во сне она такая милая. Никогда не думал, что спящий человек может так выглядеть. Ресницы чуть подрагивают, щека уместилась на ладони, а собранные в пучок кудряшки растрепались.

Едва касаюсь, провожу кончиками пальцев по ее курносому носику и темным бровям. Карамелька пытается отмахнуться от раздражителя, глаза приоткрываются…

— Думала, мне приснилось.

— Тебе на столько реалистичные сны снятся?

— С тобой, кстати, ни разу, — улыбается она.

— Вот, значит, как. Обидно, знаешь ли.

— Ну, это кому как! Мне хватало тебя в реальности. А во сне я мечтала о крутом мужике с накаченным руками и кубиками на прессе.

— Ты в курсе, что во мне сейчас проснулся комплекс неполноценности?

— Не думала, что ты такой мнительный. Хотя, может, это ты был? Смотри, какие руки сильные, — своим наманикюренным пальчиком пробегается по предплечью от локтя к ключице. — И тут все в порядке, — ноготок скользнул по груди, которая тут же покрывается мурашками от такого дразнящего прикосновения. — И кубики где-то видела, — к животу, подымая во мне снова бурю желаний. С этой девчонкой никакого самоконтроля не хватит. Как та дикая кошка, впивается во внутренности, а тебя уже кроет от одной мысли о ее потрясающем теле. Ну, все! Я собирался смыться, а теперь придется остаться…Или?

Хлопнула входная дверь, заставив меня подорваться с места. Конечно, ничего противозаконного я не сделал, но встречаться с отцом Яны в таком виде было чревато последствиями. Она лишь села на кровати, прикрыв свою идеальную грудь.

— Родственники, кто дома? — голос похож на голос ее мамы, но нет, это не она точно. Аня, видимо, вернулась.

— Я! Ты только не входи пока, — хихикнула Карамелька, оглядывая меня с нескрываемым интересом.

— Ой, чего я там не… — Аня вырастает на пороге, распахнув дверь и замирает, — …видела.

— Такое точно впервые, — вздыхает театрально младшенькая.

— Надеюсь, моя кровать осталась нетронутой, — старшенькая Новикова развернулась и скрылась снова за дверью.

— Похоже, мне пора? — разворачиваюсь к смеющейся Карамельке.

— Я так и знала, что сбежишь.

— У меня ещё тренировка и работа.

— Сегодня же выходной.

— А ты это Дмитричу объясни. Мы в Польше не должны ударить лицом в грязь. А то что перед этим будем пахать две недели безвылазно, это нормально.

— Ну, и ладно. Спасибо за приятный досуг. Пока! — машет она пальчиками.

— Стервочка! Маленькая злая стервочка, — ныряю обратно к ней, не в силах утолить желание затискать ее до смерти. Один черт, снова я проиграл.

А потом меня заставили позавтракать. Отпираться и говорить о том, что я могу опоздать было совершенно бесполезно. У этих девиц хватка просто адская. Смотришь и боишься перечить, несмотря на всю хрупкость внешности. Думал меня будет ждать допрос с пристрастием, но Аня лишь вздохнула со словами: «Разберётесь сами». Вот и я о том же! Не лезь, да невиновен будешь.

На тренировку чуть не опоздал. Погода совсем испортилась. На дороге коллапс, гололед и полный трэш. Такое ощущение, что какие-то непонятные силы меня просто не хотели пускать туда. И потом не верь во всякую мистику. Нет, ничего страшного не произошло. К тому же, это был не первый раз, и, думаю, не последний, когда время оставалось только переодеться и в бой.

Вприпрыжку перескакивал через ступеньки, чтобы попасть в раздевалку…

— Она бомбическая! Не зря её Кит Карамелькой называет. И, кажется, у меня появился шанс. Не знаю, какой у нее мудак там появился… — Олег прервал свой пламенный монолог. — О, здоров! Опаздываем? Очередную шмару юзал?

Мне ведь не показалось, что этот е***лан говорил о Карамельке?

— Нет, был дома, — не стал вдаваться в подробности.

— Слушай, а ты не в курсе, что там у Новиковой на личном? Вы с ней вроде как общаетесь, — полез Игнатенко совсем не в ту степь. Ох, совсем не в ту.

— А что за нездоровый интерес?

— Столкнулись вчера. И знаешь, я бы её тр***л. У меня прям встал, когда мы танцевали. Я типа благородный рыцарь, спасал её от моей матери, которая полезла со своими неуместными вопросами.

Не знаю как проснулся этот зверь. Хотелось бы, чтобы в такие моменты объявлялся хомяк. Но нет! Эта сволочь била без разбора. Щадила только женщин и детей. А вот самодовольные рожи товарищей по команде нисколько. Кулак прилетел ровно в челюсть. Игнатенко не растерялся. Он был и выше почти на голову, и в плечах шире, и занимался в юношестве карате. Поэтому когда моя переносица встретилась с его кулаком, я ударил ниже, в живот.

Кажется, первым спохватился Саня, который с кличем: «Вы что творите, долб***бы?»- кинулся нас разнимать.