Парадокс Севера - Виктория Побединская

Астон Мартин все еще стоял метрах в пяти по другую сторону у обочины дороги. Могла поклясться, что буквально слышала голос в своей голове. «У тебя нет выбора. Или ты сядешь в машину или останешься здесь. И тебе уже никто не поможет».

Ладно, Север. 1:1.

Отбитым уличным маньякам я предпочла тебя. Можешь гордиться.

И дернула с места так, будто за мной гнались.

***

Сидеть в одной машине с Северовым было странно. Последнее, что я могла представлять себе пять минут назад — снова оказаться с ним рядом. Но на этот раз я села спереди, не зная, чем руководствуясь, возможно, чтобы видеть сразу, что еще он замышлял. А может, просто со страху попутала.

Между нами висела стена неопределённости — словно табло со счетом. И я знала, ничья — не тот результат, который устроил бы нас обоих.

Север что-то выкинет. Вот только что именно, не имела не малейшего понятия.

Мы двигались в обратную сторону, к городу. Я пыталась вспомнить, какой дорогой следовали туда, но не могла разобрать ничего, кроме того, что находились мы где-то на юге. Наконец, показались дома, и я почувствовала облегчение. А потом Север свернул с дороги, заезжая прямиком на автомойку.

Вот так просто?

Что ж, 2:1 в мою пользу.

Машина остановилась. Мы все также продолжали сидеть внутри. И вдруг Северов нарушил молчание.

— Это Амина, — сказал он, указывая на женщину неопределённого возраста, которая, бросив быстрый взгляд на автомобиль, уже направлялась в нашу сторону.

— Очень рада, что ты знаешь, всех работников по именам.

— Разумеется, ведь эта автомойка принадлежит мне.

Он посмотрел на часы.

— Рабочий день заканчивается в семь. Жаль, сегодня ей придется задержаться. Сама понимаешь, отказаться она не имеет права.

Женщина, намылив пушистую щетку, принялась оттирать плоды моих стараний от капота. А мне вдруг стало не по себе.

— Амина снимает комнату за городом, туда добираться примерно час. Дома ее ждут трое детей. Но благодаря твоим усилиям, сегодня она попадет домой не раньше… — он снова посмотрел на часы, — … десяти вечера.

Впервые мне захотелось сквозь землю провалиться, сбежать куда угодно. Я даже готова была идти домой пешком, вот только двери машины оказались заблокированы. Внутри грудной клетки все сжалось, как будто в салоне автомобиля закончился воздух. Я хотела вдохнуть, но сделать это смогла лишь с огромным трудом и стыдливо прикрыла глаза.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Наверное, из всех вариантов наказания, Север выбрал самый болезненный.

— Я всегда хорошо относился к обладателям стипендий, — продолжил он. — Мне казалось, уж они-то понимают цену труда. Но… впервые я разочарован.

Опустив взгляд, я уже во второй раз ощутила на себе, каким сильным даром пристыжать обладает этот парень.

Он замолчал. Время шло. Мы сидели в полной тишине, нарушаемой лишь тихим шорканьем по металлу машины. Наклейки оказались цепкие и отходить так просто не собирались. На Севера я не смотрела, лишь иногда чувствовала его взгляд, но упорно не поворачивалась.

— Север… — слова путались, не желая выстраиваться в нормальные предложения. — Позволь объяснить, — попросила я.

Но он проигнорировал.

Я искоса глянула на него, чтобы понять, услышал ли. Но не увидела на лице ровным счетом ни одной эмоции. Опустила взгляд на руки, сложенные на коленях и произнесла:

— Выпусти меня.

— Зачем?

Господи, с какого времени извинения стали даваться столь сложно?

Я прикрыла глаза и прошептала:

— Хочу ей помочь.

Откинувшись в кресло, Север пригладил волосы, запустив в них обе ладони. После поездки к каналу, они растрепались, придавая ему непривычно разбитной и дерзкий вид, который в сочетании с кожаным салоном автомобиля, делал его больше похожим на рок звезду, а не на ученика элитной академии. А потом ответил:

— Нет.

— Но почему? — возмутилась я, аж подпрыгнув на сидении. — Полчаса назад ты буквально заставлял меня мыть эту чертову машину, а теперь я хочу сделать что-то действительно полезное, но ты не позволяешь!

— Во-первых, — я аж вздрогнула, когда он, повернувшись, произнес это. — Выбирай слова, когда со мной разговариваешь. Я тебе не друг и не очередной дворовый приятель, которым ты можешь крутить на раз два, — он щёлкнул перед моим лицом пальцами. — А во-вторых, я хочу, чтобы запомнила каждую чертову минуту, когда из-за тебя страдает другой человек. И возможно в следующий раз ты будешь думать.

— Но… — попыталась запротестовать я.

— На этом все.

И больше он не сказал ни слова.

Когда машина остановилась у академии, Север приказал: — Иди. Чтобы больше я тебя не видел. — Впервые захотелось подчиниться. Без пререканий.

В комнату я вернулась настолько морально опустошённой, словно не сидела в дорогом автомобиле, а разгружала вагоны с углем.

Ночью толком не спала, ворочаясь с боку на бок. На утро голова раскалывалась. Но на этот раз не от недостатка сна. Все мысли в ней занимал один крайне странный парень.