Лучший друг старшего брата - Николь Келлер

Больше я так не думаю.

Только что с нее слетела маска, и она открыла свое истинное лицо. Холодная, капризная и расчетливая стерва.

— Тимур — не вещь, чтобы его делить. И не теленок на привязи, чтобы ты дернула за веревку, а он за тобой пошел. Он — здравомыслящий и свободный мужчина, который сам в состоянии принять решение о своем будущем и личной жизни. Не унижайся, Айлин, иначе потом будет очень сложно объяснить общественности и всем любопытным, почему твой «жених» отказался брать тебя в жены.

Лицо Айлин перекашивает от злобы. И непонятно, что ее задело больше: мои разумные правдивые слова или то, что я в курсе, что Тимур не делал ей предложения. Ведь такую информацию я могла получить только от него самого…

— Ты ошибаешься, девочка, и многого не знаешь. Здесь в первую очередь будут учитываться мои желания. И неважно, сколько будет артачиться Тимур, пусть наслаждается мнимой свободой. Но он все равно поведет меня в ЗАГС, вот увидишь. Поэтому дружеский, — это слово она буквально выплевывает, оскалившись, — совет: не строй планов на моего мужчину и не путайся у меня под ногами. Потом может быть очень больно.

— Я в советах не нуждаюсь. Уверена, что Тимур — цельная личность, и его сложно прогнуть под желания одной взбесившейся бабенки. А теперь извини, мне надо идти, меня гости ждут. Как никак, сегодня я — хозяйка вечера.

Мама и папа всегда меня учили, что надо быть вежливой и обходительной с людьми в любой ситуации. Простите меня, мама и папа, но когда меня откровенно оскорбляют и приписывают то, чего я не совершала, я не могу молчать и отвечаю хамством на хамство. И не испытываю никаких угрызений совести.

Я возвращаюсь в зал с гордо поднятой головой и максимально расслабленной и спокойной.

— Все в порядке? — Тимур внимательно осматривает меня с головы до ног.

— Конечно, — отвечаю, широко улыбаясь, и сама беру его под руку. И тут же спиной чувствую, как острый взгляд буквально долбит меня в спину. Плевать. Я даже не буду оборачиваться. Сегодня, на один — единственный вечер Тимур — мой мужчина и принц, а я — его Золушка.

Но, как и любой сказочный бал, этот вечер тоже подходит к концу. Мы с Тимуром прощаемся с гостями, и идем в сторону выхода.

— Машина ждет прямо у входа, садись, я сейчас подойду, — Кадыров слегка подталкивает меня в спину.

— Не обязательно, я сама…

— Эмма! — строго перебивает Кадыров. — Садись в машину. Ты приехала сюда со мной и уедешь тоже только со мной. И это не обсуждается.

Я сажусь на заднее сидение, испытывая самые разные чувства: от радости и гордости до легкой грусти, что наш общий совместный вечер так быстро подошел к концу. Что мне сложно будет принять другого мужчину, потому что это будет не Тимур. Потому что он определенно точно не будет обладать и половиной тех качеств, которые заложены в этом мужчине…

Спустя буквально минут семь, пассажирская дверь открывается, и Тимур опускается на соседнее сиденье. Машина плавно трогается, Кадыров поворачивается в мою сторону, чтобы что-то сказать, но его так не вовремя прерывает телефонный звонок. Он отвечает и почти всю дорогу ведет с кем-то жесткие переговоры. Несмотря на усталость, которую практически невозможно скрыть, и то, что почти весь вечер он провел на ногах.

Машина плавно тормозит у моего подъезда, и Тимур помогает мне выбраться.

— Спасибо за вечер, — тихо, не сводя глаз с неожиданно напряженного лица Кадырова. — И за то, что пригласил принять участие.

Внезапно Тимур толкает меня обратно к двери автомобиля, впечатывая в него своим телом. Буквально прожигает меня темным взглядом, в котором бушуют страсть и желание.

— Тимур…?

— Черт, Эмма! — выдает хрипло, сжимая губы и крепко стискивая челюсть. Как будто борется с самим собой. Его жесткий тон не вяжется с нежными прикосновениями его пальцев к моим щекам. Большим пальцем обводит контур губ, задевая и слегка оттягивая нижнюю. — Просто дурею рядом с тобой. Это все чертова долбаная химия между нами…

И с этими словами он буквально набрасывается на мои губы, тут же сминая их и довольно ощутимо прикусывая нижнюю. Он то нежен, то не сдержан в своем проявлении чувств. Его руки скользят по моему телу, задевая самые чувствительные места и разжигая внутри пожар такой силы, что он готов снести все преграды. И меня в первую очередь.

Придя в себя через несколько секунд от шока, я привстаю на носочки, обвиваю руками Тимура за шею, отчаянно прижимаясь к нему всем телом, и также горячо отвечаю на поцелуй. Отдавая всю себя без остатка. До последней клеточки. Здесь и сейчас я принадлежу Тимуру Кадырову.

Тимур прерывается также внезапно, как и накинулся на меня.

— Надо остановиться, маленькая, — прислоняется лбом к моему лбу, тяжело дыша.

— Нет!

— Надо, маленькая, — с нажимом, как будто уговаривает скорее себя, чем меня. — Так надо. В этот раз так надо.

Тимур нежно целует меня в уголок губ и подталкивает в сторону подъезда.

— Извини, мне пора. Еще нужно решить рабочие вопросы, — и садится в машину, не прощаясь и не оборачиваясь.

Я еще некоторое время стою на том же самом месте, пытаясь для себя решить: этот поцелуй — это надежда или прощание и благодарность?

Тимур не появляется ни на следующий день, ни через два, ни через неделю. Ни звонка, ни сообщения.

Поэтому все же это было такое своеобразное прощание с его стороны…

Лучше бы он просто высадил меня у подъезда и уехал.