Другие Мы - Елена Сокол

– Да. – Дин продолжает смотреть на меня с любопытством.

Я застываю с открытым ртом – будто задумываюсь, пытаясь подсчитать, сколько раз, и с кем целовалась.

– Нет. – Отвечаю, пытаясь сохранить невозмутимость.

– И я тоже нет. – Говорит Дин, словно ничего особенного в том, что мы болтаем на такие темы.

– А что? – Уставившись прямо на солнце, интересуюсь я.

Мои глаза наполняются слезами от яркого света, шею покалывает от волнения.

– Катя. – Задумчиво говорит Дин. И добавляет: – Ну, та. Мы с ней вместе ходим на уроки китайского. Помнишь ее?

Как же не помнить, я видела их вдвоем в коридоре. Красивая девочка: ленты в косах, ямочки на щеках, белые гольфы.

– Не-а. – Отвечаю я.

И вдох дается мучительно, в груди давит.

– Вчера она хотела меня поцеловать. – Признается Дин.

– Правда? – Я поворачиваюсь к нему.

Наверное, на моем лице ужас, но я не контролирую свои эмоции.

– Ага. – Он улыбается только половиной рта.

– А ты что? – Спрашиваю я с трепетом.

– А я спросил ее – зачем.

– Умора. – Говорю я отстраненно.

– Да. Но Катя сказала, что хочет научиться целоваться. Она думала, что я умею и могу ее научить. Как друг.

– А ты? – Повторяю я этот глупый вопрос.

Он будто весит целую тонну – так тяжело мне дается.

– А я не знал, что ей ответить. Это… странно. – Дин пожимает плечами.

– Наверное, ты ей нравишься. – Предполагаю я.

– Я думал, если ты умеешь, можешь научить меня, а я научу ее. – Говорит он, нервно почесывая нос. – Но она мне совсем не нравится, и мне… не знаю… мне как-то не хочется ее целовать.

– Поцелуи это, наверное, слюняво. – Облизнув обветренные губы, произношу я. – Да. Слишком много слюней. Фу.

– Ты права. – Отводя от меня взгляд, соглашается Дин. – Я откажусь.

– Да, – киваю я, – пусть кто-нибудь другой этим займется.

– Угу. – Ломая пальцы, подтверждает он. – Тот, кому она нравится.

Мы дышим влажным озерным воздухом и, молча, глядим по сторонам. Мое сердце рвется из груди от отчаяния, я чувствую, что сказала все неправильно, но уже не отыграешь назад. «Глупость! Какая же глупость! Все эти разговоры… К черту их!» Мне так досадно, что хочется взвыть.

– Эй! – Вдруг раздается за нашими спинами голос. – Что вы опять тут делаете?! Это частный пляж!

– Бежим! – Орет Дин, вскакивая с лежака.

– Ах, вы недоноски! – Ругается пожилой сторож, потрясая дубиной. – Чтобы я вас здесь больше не видел!

– Скорее! – Помогает мне поднять велик Дин.

– Только попадитесь мне еще! – Кричит старик, приближаясь.

И мы уезжаем, поднимая столб пыли. Даже не успеваем одеться – наша одежда пристегнута к багажникам наших велосипедов.

– А это тебе! Держи! – Дин показывает ему средний палец.

Я оборачиваюсь, чтобы увидеть реакцию сторожа, и мой велосипед уводит в сторону. Едва удержав равновесие, я продолжаю путь. Дин – рядом. Мы хохочем и ловим ртом встречные потоки ветра. Волосы бьют мне по лопаткам, щекочут кожу, и на душе становится так тепло. Тепло от его глаз, которые наполнены восторгом.

Мы – сообщники. Приятели, товарищи, друганы.

Мы делим на двоих радостные моменты, но не поцелуи. Но, может, все еще впереди.

– Осторожно, Люси! – Кричит он на спуске с горы. – Камни!

Но уже слишком поздно: колесо моего велика наскакивает на большой острый валун, и я вылетаю вперед через руль. Бах! Земля оказывается перед лицом, и на секунду становится темно, а затем я чувствую тепло на своем бедре и в локте. Оно превращается в жар, а за ним приходит боль.

– Эй, Лю, как ты? – Дин склоняется надо мной.

Его лицо такое красивое. И губы тоже. Наверное, поцелуй с ним не был бы таким слюнявым. Думаю, мне бы понравилось.

– Больно?

– Нет… – Отвечаю я. И в доказательство начинаю неистово хохотать. – Нет, совсем не больно! Ерунда!

– Точно? – Он помогает мне подняться.

– Ох, и круто же я полетала! – Храбрюсь я.

Локоть немеет, мне хочется прижать его к груди, а бедро внизу, ближе к колену, неприятно саднит.

– Люси, у тебя кровь. – Замечает Дин. – Ты поранилась.

– Где?

– Небольшой порез. Нужно перевязать. – Говорит он, опускаясь на корточки. Отстегивает от багажника свою футболку, обматывает ее вокруг моей ноги и стягивает узлом.

– А как же… – Пытаюсь возразить я.

– Не волнуйся, у меня куча таких дома. Мать не станет ругаться, ее волнует только будущий ребенок в ее животе. Больно?

– Уже нет. – Хрипло выдыхаю я.

Он выпрямляется, и я смотрю на него снизу вверх. «Ему придется немного наклонить голову, чтобы поцеловать меня» – крутится в моих мыслях. Но никакого поцелуя, разумеется, не происходит.

14

Мы расположились на берегу озера. Здесь, под старой ивой, находится старенькая скамейка, ее еще называют лавкой влюбленных, мы же с друзьями обычно звали ее лавкой идиотов.

Так вот, мы сидим на этой лавке вдвоем с Люси – с аппетитом поедаем бургеры, которые только что принес из закусочной мой двойник. К слову, он тоже тут: они со своей подругой стоят в метре от нас и смотрят так, будто наблюдают не за двумя голодными подростками, а за тем, как две экзотических макаки в зоопарке поглощают свой завтрак.

– Садись ты. – Говорю я, не выдержав и встав. Жестом показываю Люси-второй, чтобы садилась рядом со своей копией. – Ненавижу есть, сидя.

Та бросается к скамейке так резво, будто только и ждала возможности посидеть рядом с похожей на себя девчонкой.

– Надо же, они как две капли воды. – Качает головой мой двойник, глядя на каждую из них по очереди.

– По мне так, совсем не похожи. – Откусывая сразу половину бургера, замечаю я.

– А