Три дня любви - Наталия Никульшина

— Да ладно?! — вдруг захохотал Алиев. — Видишь, у вас это семейное, не можете устоять перед нами!

Я улыбнулась:

— Вот поэтому мой отец и психует.

— Да уж… сначала жена, потом дочь…. Так, может, ему стоит пересмотреть своё поведение? Так сказать, начать с себя. Не зря же вы…. Ну, или это просто судьба, и ему стоит уже просто смириться?

— Давай, ты ему сам это посоветуешь? — прищурившись, невесело предложила я. — Говорю же, это не про моего отца.

— Хм…, а, видимо, мама моя тоже в курсе. Она же тоже истерила, когда узнала, что во всём этом участвует именно ваша фамилия. Не хотела даже, чтобы отец ехал со мной в участок, говорила: "а вдруг там будет и она?!". Но я тогда о тебе подумал, а оно вон, оказывается, чего. Ну и история, у них даже повеселее пока, чем у нас. А ты, кстати, уверена, что они только в молодости встречались?

— Почему ты спрашиваешь? Мама так сказала.

— Просто… был момент, несколько лет назад, мы тогда только переехали к вам по соседству, когда у моего бати кто-то появился. Мои даже чуть не развелись. Так, может, поэтому и твой батя так психует сейчас?

— А вот если то, на что ты намекаешь, действительно так, то всё очень плохо. Тогда папа точно не угомонится, пока не отомстит, — сделала я вывод, на мгновение уносясь в недалёкое прошлое.

Тогда, когда Алиевы появились в нашем посёлке, чуть не развелись и мои родители. Из-за чего — мне неизвестно, но я тогда решила, что родители сильно поругались, потому что отец бушевал по поводу появления давнего врага, постоянно только об этом и говорил, а мама просто устала слушать, но…. На развод хотел подать именно папа. Чёрт, кажется, всё очевидно.

— М-да. Зато, я теперь хотя бы буду знать, что не во мне дело, — невесело усмехнулся Рома.

— Да вот теперь-то как раз в тебе. Это же не мама смылась с Алиевым, а я, — напомнила я.

— Но Алиев-то другой! — засмеялся Рома.

А мне вот было не смешно. Что вот делать?!

— Другой — не другой, а фамилия и семья всё та же. Видимо, нам всё же придётся воспользоваться планом мамы, — стала я размышлять вслух.

Каролина, нужно было сразу маму слушать, и тогда, возможно, не было бы всего этого! Блин, действительно, не было бы! И я так не хочу! Это самая счастливая ночь за всю мою жизнь, я ни за что не перемотала бы назад, даже, если бы и могла!

— И что за план? — отвлёк меня от мыслей Алиев.

— Мама знает о каком-то деле, которым можно шантажировать моего отца. Она просила меня донести это до твоего папы через кого-нибудь, кому я доверяю… да не суть! Сказала, что если бы сегодня, перед тем, как мы все оказались у следователя, твой отец встретился бы с моим, и сказал, что знает о каком-то "деле Попова", то мой отец мигом бы забрал все заявления на тебя, — выпалила я, только потом задумываясь, стоило ли всё вот так сразу говорить Роме. Но, с другой стороны, мы ведь и так бы это сделали, если бы я осталась сегодня там, с родителями, и увидела бы, что отец не остановился. Чёрт, но я ведь не видела! А вдруг…. — Только не говори ничего отцу, пожалуйста!

— А что за дело-то? Тут и говорить пока даже нечего, ты сказала мне только два слова. Дело Попова — что это?

— Да я и сама не знаю. Мама сказала только это, сказала, что этих слов будет достаточно. Но, надеюсь, что на шантаж идти не придётся, — я сглотнула вдруг подкативший к горлу ком. — А вот возвращаться завтра домой нам придётся….

— Эй, — он заглянул мне в глаза. — Ты чего?

— Мы делаем только хуже, я чувствую это, — теперь я уже шмыгнула носом.

Рома поспешил покрепче прижать меня к себе:

— Не надо плакать. Если пока что у нас есть только эта ночь — давай не будем тратить её на грусть. Поплакать успеем, пока будем ждать твоего совершеннолетия.

— А потом тебя из армии, — всё же разревелась я.

Ну почему всё так?! Почему так сложно? Почему я просто не могу быть с человеком, которого… я люблю его? Я не знаю. Но знаю, что хочу быть с ним! Почему мы не можем решить это сами?! Какое право имеют сюда вмешиваться наши родители, когда они и в своих-то жизнях разобраться не могут?! Зачем кто-то свыше послал ко мне Рому, если это не навсегда?! Я не хочу так страдать! Вот, значит, что чувствовали Ромео и Джульетта.

Мой Ромео не дал мне долго плакать. Схватил меня в охапку, вместе с пледом, и понёс в палатку, где снова стал показывать мне свои чувства действиями. И мы не спали до самого рассвета, но утро всё же наступило.

Вещи мы собирали медленно, настроение у обоих было отвратительное, хоть Рома и пытался в шутку ворчать, что зря столько всего накупил. Мы не знали, что нас ждёт, но точно знали, что ничего хорошего.

Пока Рома грузил всё в машину, я решилась включить телефон. Разумеется, тут же посыпались сообщения о пропущенных звонках от родителей, смс от мамы с просьбой вернуться. А вот отцу, видимо, в сообщении сказать мне было нечего, и это, конечно, плохой знак. Так я хотя бы примерно понимала бы его настрой. Господи, Каролина, да хватит уже надеяться на чудо! Чудо было здесь, в райском месте, а в реальной жизни чудес не бывает.

Я, ты и море…. А у меня чёткая уверенность, что больше никогда мы этого не повторим.

Следом пришло сообщение, что вчера мне несколько раз звонила и Ольга. И вот с ней поговорить я решилась.

— Что там у тебя происходит, Вишенка?! — сходу поинтересовалась она, как только сняла трубку.

Я вздохнула.

— Откуда знаешь?

— Мама твоя звонила вчера, спрашивала, не со мной ли ты. Сказала, что ты сбежала. Ты что, с ума там сошла?!

— Судя по всему. Я с Алиевым.

— Серьёзно?! — изумилась Ольга. — Господи, точно сбрендила. Но твои родители, надеюсь, не в курсе?

— Точно не знаю. Скорее всего, в курсе.

— Капец. Ты труп. Вы оба. И что дальше?

— Ты умеешь подбодрить, — печально усмехнулась я. — Мы возвращаемся домой, дурацкая была затея.

— Господи-Боже, да отец же тебя убьёт! — снова чётко подметила подружка. — Вишенка, что с тобой? Где вы? Что вообще происходит?! Чего вы хотели этим добиться?!

— Да не знаю я! — снова разревелась я, не в силах больше сдерживать эмоции. Она ведь права, во всём. Ещё и Рома, увидев мои слёзы, подошёл ко мне, обнял сзади, тяжело вздыхая, и только усугубляя моё состояние. — Я боюсь, — призналась я им обоим.

Алиев обнял меня крепче, а Ольга на том конце трубки тяжело вздохнула:

— Когда вы вернётесь? Я сразу приеду к тебе.

— С телом проститься? — мрачно пошутила я.

— Очень смешно, — не оценила шутку Ольга. Рома, кстати, тоже не засмеялся, просто молчал. А молчание — знак согласия. — Так когда?

— Не знаю, — вздохнула я. — Как решимся умирать.