Прекрасная вдова - Дженет Маллани

— Это не похоже на вас, сэр, — произносит Бартон, — уж я-то вас знаю. Третьего дня вы говорили об отъезде, а мы до сих пор здесь. Вы провели с ней несколько часов и не смогли добиться ее расположения. Слуги говорят, она вскружила вам голову. А еще они говорят, что…

— Довольно. Мы так и не знаем, богата ли она.

— Достаточно богата, чтобы заняться ею. Да я говорил вам это!

Стягиваю сорочку. Бартон, с бритвой и полотенцем в руках, неподвижно смотрит на таз с водой. У него престранное лицо.

— Бартон!

Он тяжело вздыхает.

— Да что происходит с тобой, в конце концов?

Он вздыхает еще раз:

— Это все она, сэр.

— Кто она?

— Мэри.

Его губы дрожат.

Кажется, он вот-вот расплачется. Забираю у него бритву. Не стоит доверять ему сейчас это ответственное дело. Сам намыливаю щеки и подбородок.

— Она… она словно цветок. Нежный и хрупкий.

От удивления я чуть не порезался. Бартон сравнивает женщину с цветком?

— В чем дело, Бартон? Ты так и не сумел добиться ее расположения? — передразниваю я его.

Что-то не нравится мне это зловещее молчание. Его лицо заливает румянец, а руки сжимаются в кулаки.

— Прости, братец. Это было бестактно с моей стороны.

Он снова горько вздыхает:

— Как вы могли подумать? Это было чудесно. Но… мне хочется этого снова и снова. И только с ней, клянусь вам.

Его грубо сработанное лицо принимает такое нежное и мечтательное выражение, что я почти готов принять католическую веру и перекреститься от умиления.

— Все время только об этом и думаю, сэр.

От изумления роняю бритву. Бартон с идиотской улыбкой на губах не мигая смотрит в пустоту. Похоже, он уже думает о брачном ложе и вечной супружеской верности. Я поднимаю бритву и споласкиваю ее в воде. Слугам Оттеруэла можно простить. Они уже давно позабыли о своих прямых обязанностях, превратившись в звезд театральной сцены. Вот и Бартон, похоже, решил последовать их примеру. Он равнодушно наблюдает за тем, как я беру у него полотенце и промокаю лицо.

— Ты уж прости меня, — окончательно сдаюсь я.

Он великодушно кивает мне в ответ и подает шейный платок. Ни к чему пустые разговоры. Мы и так с полуслова понимаем друг друга. Без денег Бартон не сможет жениться на Мэри. С деньгами, полученными от ее госпожи, он тоже не сможет жениться. Когда это происходит, мы, по своему обыкновению, спешим делать ноги. Наверное, за все годы, проведенные вместе, ему удалось что-то накопить. Я сомневаюсь, что он вправе предлагать честной девушке руку. Чем он будет зарабатывать на жизнь? Он тот еще плут, но работник из него никакой. Бартон и сам все понимает. Театрально вздыхая, он выливает мыльную воду в ведро.

Повязываю шейный платок и подхожу к окну, из которого открывается чудный вид на сад. Кэролайн прогуливается у цветочных клумб и время от времени заглядывает в книгу. Она, верно, повторяет свою роль. Мы все только и делаем, что учим текст пьесы. В последнее время Оттеруэл недоволен нами. Он явно нервничает перед премьерой.

В который раз отмечаю про себя, что не могу оторвать взгляда от этой женщины. Мне предстоит соблазнить ее как можно Скорее. Соблазнить и воспользоваться ее деньгами.

Собственная нерешительность приводит меня в бешенство. К черту пьесу, к черту сентиментальность, которая делает меня размазней. Что же в ней такого, что заставляет восхищаться каждым ее движением? Мне следовало давно соблазнить ее и исчезнуть. И все же я медлю. Снова и снова воскрешаю в памяти эту картину. Она, озаренная лучами солнца, держит младенца на руках. Словно мадонна, сошедшая с полотен итальянских мастеров. Нежный взгляд и улыбка на устах… Деревянный стол, вычищенный добела, глиняная посуда, кувшин с цветами. Игра света и тени.

Она поцеловала и сказала, что благодарна мне. Не понимаю за что, пройдет несколько дней, я исчезну, прихватив ее деньги. Вот тогда-то она поймет, кто я такой на самом деле. Посмеется над милым приключением. Быть может, вздохнет с грустью. И успокоится на мысли, что ее деньги не были потрачены зря. Я вспоминаю о серьгах. Не забыть бы вернуть их.

Леди Кэролайн Элмхерст

Я решаю написать письмо моей сестрице Джейн. После смерти Бладжа я обосновалась в Лондоне и через какое-то время вышла замуж за Элмхерста. Вскоре мы поссорились с ней. До сих пор я не понимаю причину этой ссоры. Ее муж — священник, она должна была одобрить этот брак. В конце концов, это лучше, чем находиться в унизительном положении любовницы. Забыв о прошлых обидах, я решаюсь сделать первый шаг к примирению. Уверена, что я ее удивлю своим поступком. Осознание собственного смирения и великодушия несколько поднимает мне настроение.

Завтрак оказывается сущей пыткой. Нежные взгляды и воркованье Тома и Фанни. Он намазывает вареньем гренку для нее. Она, многозначительно поглядывая на него, размешивает ложечкой сахар в его чашке. Касание ног под столом, столь очевидное для всех. Все это повторяется изо дня в день, с момента объявления их помолвки.

Я страшно завидую. Я тоже хочу быть любимой и обмениваться с Конгривансом игривыми взглядами и глупыми шутками. Я хочу таких же нежных отношений, как у Оттеруэлов и Линсли. Я хочу говорить о венчании, новых платьях, знакомстве с родственниками, свадебном путешествии и медовом месяце. Именно поэтому я решаюсь написать своей сестре. Черновик готов. Он пестрит вычеркнутыми строчками. Беру письмо и выхожу в сад. Мне предстоит проветрить голову и еще раз перечитать письмо.