Жаркое пламя любви - Ронда Грей

– Джесс, кажется, мне нужна ваша помощь.

– Что, не можете справиться одновременно с мытьем посуды и приготовлением кофе? – Она попыталась придать своему голосу насмешливый оттенок:

– Нет… Вы вчера, помнится, искали аптечку первой помощи? Где она?

Что-то в его голосе заставило Джесс вскочить на ноги, и она вскрикнула от ужаса, когда увидела, что вокруг его левой руки обмотано окровавленное кухонное полотенце.

– Бой мой! Луиджи, что вы с собой сделали?! – закричала она, бросаясь к нему.

– Я уверен, что нет ни малейших оснований для паники… – пробормотал он еле слышно, прислоняясь спиной к стене, как если бы был уже не в силах стоять.

– Я и не паникую! – соврала Джесс, изо всех сил пытаясь взять себя в руки. Она вдруг вспомнила слова Моники, что Луиджи не переносит вида крови. – Я действительно не паникую! – Ее голос неожиданно прозвучал авторитетно и спокойно. – Я когда-то училась на медсестру! Сейчас я найду аптечку и тогда…

– Что же вас остановило? – Его вопрос прозвучал почти агрессивно.

– Невезение!.. – пробормотала она машинально, напуганная его бледностью. Она взяла его под руку и повела к дивану, молясь, чтобы он не рухнул на пол, осторожно уговаривая по дороге: – Пойдите, присядьте на диван, и дайте мне возможность посмотреть, в чем дело… Расскажите, что случилось! – продолжала Джесс, безуспешно пытаясь опустить его руку, которую он бережно прижимал к груди.

– Точно не знаю, – рассеянно пробормотал Луиджи, – должно быть, в тазу, среди грязной посуды, оказался какой-то острый нож…

– Я принесу сейчас аптечку, – сказала Джесс. Она уже не молилась, чтобы он не упал в обморок, потому что если это все же случится, то у нее, по крайней мере, будет возможность осмотреть рану.

Джесс отыскала на кухне аптечку и поставила ее на поднос вместе с чашкой воды, которую Луиджи вскипятил для кофе. Перед тем как взять поднос, она замерла, глядя на свои предательски дрожащие руки и вспоминая, что, когда она готовилась стать медсестрой, ее способность держать под контролем эмоции и сохранять спокойствие вызывали удивление однокурсников. Сейчас же ей не только не удавалось взять себя в руки, напротив, она страдала, наверное, больше, чем Луиджи, а ведь он всего лишь порезал руку! Скорее назад, его нельзя оставлять надолго!

Когда она вернулась, Луиджи все еще сидел в прежней позе. Джесс поставила поднос на небольшой столик, пододвинула его к дивану и села рядом с Луиджи. Он продолжал угрюмо смотреть в огонь, а рука его по-прежнему была прижата к груди.

– Позвольте мне взглянуть… – ласково попросила она, каждой клеточкой своего тела излучая любовь.

– Да ладно, ничего страшного, – пробурчал он в ответ. Но Джесс проявила твердость?

– Нет, нет, я посмотрю сама, и сейчас же!

– Джесс, извините, но не хочу, чтобы вы сейчас находились рядом… потому что, когда дело доходит до вида крови, я становлюсь величайшим хлюпиком на свете.

– Вот поэтому я и должна быть рядом с вами сейчас.

Борясь с почти непреодолимым желанием обнять его и приласкать, Джесс взяла его руку и положила себе на колени.

– Это так естественно, волноваться при виде крови.

– Но не так сильно, как волнуюсь я, – пробормотал он, делая нерешительную попытку отдернуть руку, когда Джесс начала разворачивать намотанное полотенце. – Что вы делаете? – забеспокоился он.

– Я всего-навсего собираюсь осмотреть рану, но вам, возможно, стоит отвернуться.

– Я не упаду в обморок, если вас пугает именно это, – проворчал Луиджи, – более вероятно, что меня просто стошнит.…

– В таком случае, вам действительно лучше не смотреть, – прошептала Джесс, наконец-то обнажив его окровавленную руку. Ей пришлось сделать над собой усилие, чтобы не вздрогнуть, когда она обнаружила очень глубокую рану у основания его большого пальца.

– Как же вас угораздило так порезаться! – воскликнула она нетвердым голосом, но потом, спохватившись, быстро добавила: – Но сильно сомневаюсь, что вы от этого можете умереть!

Перед тем как переключить внимание на содержимое аптечки, Джесс слегка прикрыла своей ладошкой его руку – на случай, если вдруг у него возникнет искушение посмотреть на рану.

– Сейчас я промою рану, чтобы быть уверенной, что нет инфекции.

В ответ он что-то вяло пробормотал. Джесс была рада уже тому, что, когда она стала промокать рану ватой, смоченной в кипяченой воде, он сидел отвернувшись и по крайней мере не мог видеть, как отвратительно дрожат ее руки.

– Замечательно, – прошептала она, начиная дезинфицировать рану, – кровь уже почти не идет.…

– Рад это слышать. – В голосе Луиджи отчетливо звучали нотки страха. – Когда я был ребенком, вид крови всегда ассоциировался у меня с неминуемой смертью…, возможно, потому, что в возрасте шести лет я видел человека, истекшего кровью до смерти.

– Боже, какой ужас!

– Это было дорожное происшествие, беднягу выбросило через разбитое ветровое стекло. Я тогда был маленьким скверным мальчишкой, и это событие даже показалось мне забавным, но потом я услышал, как кто-то сказал, что этот человек умер….

– То, что вы оказались свидетелем такого кошмара, да еще в столь раннем возрасте, несомненно должно было как-то отразиться на вас. – Она старалась казаться спокойной, осматривая промытую рану. Настоящий врач наверняка наложил бы несколько швов.

– Вы хотите сказать, что это дорожное происшествие продолжает влиять на меня уже столько лет? – спросил Луиджи.

– Боже мой, да множество взрослых несут на себе самые разные комплексы! – воскликнула Джесс. – Но это совсем не значит, что вы не сможете преодолеть страх в случае опасности, – добавила она, аккуратно накладывая на рану стерильную повязку.

– Почему вы так говорите?

Оторвавшись на мгновение от того, что она сделала, Джесс встретилась с пристальным взглядом его проницательных глаз.

– Моника случайно рассказала мне, как храбро вы себя повели, когда произошел несчастный случай с ее братом, – призналась она, готовая убить себя за то, что у нее вырвалось это признание.

– Интересно, а что еще Моника так же случайно сообщила вам? – медленно произнес Луиджи. – Надеюсь, она не забыла проинформировать вас, как восхитительно я повел себя после своего подвига? Это было великолепное зрелище, вам стоило бы полюбоваться!

– Не забыла! – рассердилась Джесс. – Но как это может уменьшить значение того, что вы сделали? Если это может вас утешить, я вправе заявить, что вы вели себя исключительно храбро и мужественно в течение последних нескольких минут – просто ни единой слезинки!

На мгновение Луиджи взглянул на нее так, будто она сошла с ума, а потом расхохотался. Бледность исчезла с его лица, оно ожило, в глазах снова появились знакомые ей насмешливые огоньки.