Каблучок на удачу - Ирина Ивановна Пиняева

– Прекрасный вид, – за спиной раздался писклявый голос Леночки.

– А, да. Мне тоже нравился. – я мельком бросила взгляд на секретаршу шефа и продолжила любоваться звёздным небом.

– А я тебя искала.

– Что? – не расслышала я ее.

– Скажи по секрету, – она подошла вплотную, подхватила меня под локоть и заговорчески пошептала на ухо, – мне на какого из братьев ставить?

– В смысле? – не поняла я, вышло немного грубовато.

– Вся контора гудит, что великолепные братья поспорили на тебя, – продолжала она щебетать. А у меня как будто силы отхлынули, так быстро и сильно меня ещё с небес на асфальт не бросали.

– В смысле?– меня заклинило, по-видимому, но что-либо связное мой мозг выдавать отказался.

– Ой, да ладно тебе. Все знают, и ты сто пудово знаешь. Просто решила воспользоваться шансом и закадрить одного из братьев. Такая возможность. Я бы тоже так поступила, – она по-матерински погладила меня по плечам. Что же это такое? Костя не мог. Я… же… я должна все узнать. Маленький демоненок высунул один глаз из-за моего плеча и ехидненько усмехнулся.

– Спасибо, Леночка,– я развернулась и пошла искать первоисточники возможного спора.

– Постой, так на кого ставить- то? Толик ставки принимает. Наташа, да стой же ты!

Я не стала обращать на неё больше внимания, целенаправленно шла куда-нибудь. В голове шумело, мысли путались. Что сейчас делать, как спросить? Просто не представляла.

На верхней ступени стоял один из виновников – Вадим Демидович – в компании пожилого мужчины и о чем-то спокойно разговаривал.

Набрав в легкие воздуха, я решилась:

– Вадим Демидович, можно вас? – он оглянулся и удивлённо поднял брови. Ещё бы не удивиться: то бегала от него почти год, а сейчас сама подошла еще и в неформальной обстановке.

– Виталий, извините. Я скоро, – сказал он мужчине и повернулся ко мне. – Идём, Наташа.

Мы отошли в сторону, а я не знала, как спросить. Мне было стыдно. Стыдно признавать, что меня нагло обманули в самых лучших, чистых, искренних чувствах.

– Это правда? Про спор на меня правда? – я уставилась на него и прямо смотрела в глаза. Он же оглядел меня немигающим взглядом, хмыкнул и сказал:

– Правда.

И всё? Он больше ничего не скажет? Смотрит холодным, безразличным взглядом: ни сожаления, ни торжества – ничего.

– Условия? – сухо проговорила я, в горле что-то запершило. Он молчал и продолжал смотреть, будто что-то вычислял.

– Поцелуй, принародный поцелуй. А спорили на коллекционное авто, – раздражённое. – Это всё?

– Всё.

И он ушел, оставив меня в одиночестве, заламывать руки и от досады и унижения кусать губы. Что делать? Конечно, можно было все отрицать и про спор, и про чувства, но я знала, чувствовала – это правда. Да и не целовались мы ни разу, видимо, народа мало в свидетелях было. Горькие-горькие слезы засели внутри, но выпускать их из себя я была не намерена.

Мне так хотелось скорее вызвать такси, очутиться дома и выплакаться в теплую шкуру моего верного пса. Хотела тихо-мирно уйти домой, но увидев, как по лестнице поднимается этот предатель, в груди у меня подняли уродливые головы злость и задетая женская гордость, а демоненок, вольготно устроившийся у меня на плече, стеганул по мягкому месту хвостом с острым наконечником: «Пошла» и я пошла… Костя шел, разглядывая гостей, – меня искал, а когда заметил, поспешил навстречу, держа в руке два фужера шампанского. Как удачно, мне как раз жажда сдавила горло, впрочем, неважно.

Я подлетела к нему, кивнула молча взяла фужер с игристым напитком и залпом выпила, подождала, пока пузырьки осядут, сказала:

– Спасибо!

Мало! Отдала пустой фужер и выхватила полный, повторив процедуру поглощения.

– Фух! – проговорила, едва сдержав предательскую отрыжку. Меня хорошо воспитывали, но вы когда-нибудь пили шампанское залпом? Вооот!

– Наташ, что происходит? Пойдём отсюда, – Костин шёпот звучал заманчиво и он, приобняв меня за талию, попытался увести в сторону, но кто бы ему позволил.

Мы стояли, надо сказать, удачно – на верхней площадке второго этажа под любопытными взглядами публики. То, что надо!

– Нет, давай здесь постоим? – я легонько погладила его по щеке, заглянула в бесстыжие глаза.

– Ты мне кое-что должен, – загадочным шёпотом сказала я, наклоняя его голову к себе.

– Наташа, не стоит здесь! – пошептал он мне в губы, но, прикрыв глаза, сам впился страстным поцелуем.

– Именно здесь и надо! – успела ответить я.

И волна чувственного удовольствия от поцелуя подхватила меня и чуть не унесла с собой в открытое море любви, но я не позволила себе потеряться и сама отстранилась. Надо же, запыхалась. Отдышалась…

Вот и пришло время кульминации вечера.

Я отошла на пару шагов назад и начала аплодировать. Надо сказать, в тишине – кто-то выключил музыку – это звучало довольно интригующе, а я продолжила громко и торжественно:

– ПО З Д РА В ЛЯЮ! Поздравляю! Поздравляю! – тишина просто оглушала, а я засмеялась. Зря! Кажется, кто-то понял, что я нахожусь в неадекватном состоянии.

– А почему все молчат? Две недели ставки на меня принимали, а сейчас молчите и не поздравляете, – всё-таки я не выдержала – слезы потекли, – да, Толик, вот это развлечение!

Я увидела за спиной Кости нашего программиста, вжавшегося в стену.

– И, Леночка, я не знала. Представь себе. Меня развели. Так просто.

Я развела руки в сторону и сделала ещё шаг назад.

– Наташа… – спокойно произнёс Костя, – стой. Все не так, как кажется.

– Ах, да, Константин Демидович, приятной поездки на новом авто, – горько закончила я. – Ну разве можно так поступать? Я же живая, не вещь, не машина. А! И спасибо, что напомнили мне, почему я держусь подальше от таких козлов, как вы! Прощайте!

Ещё шаг назад и я вижу, как Костя дёргается в мою сторону – рефлекторно отпрянула назад. Ещё не хватало меня удерживать. Его пальцы задели сумочку, а я, чувствуя, что правая нога теряет опору, а когда находит ее на следующей ступеньке, каблук подворачивается и резкая боль пронизывает ногу. И я лечу, только вижу, как Костя бросается следом за мной. Первый удар пришёлся на правый бок, а дальше я кубарём покатилась вниз. Хорошо, почти сразу сориентировалась, теперь каждый кувырок я принимала на руки, стараясь уберечь голову и живот. Для меня все происходило будто в замедленной съемке: я видела каждую ступеньку, знала, куда придется следующий удар и успевала подставить то руку, то ногу.

Я чувствовала себя целой и