Возвращение в Эдем. Книга 1 - Розалин Майлз

— Развлечь меня? — как-то уж очень резко отозвалась Джилли. — Да не волнуйся ты обо мне, Стефани. В Эдеме есть чем заняться. Я сама найду себе развлечение!

Она посмотрела прямо перед собой и без всякой причины рассмеялась.

— Тут можно сколько хочешь плавать в бассейне, вволю гулять по окрестностям, и потом в твоем распоряжении вся библиотека, — сказала Стефани веселым голосом. Но на сердце у нее было тяжело, потому что, хотя она сама и любила Эдем за то, что здесь могла отдохнуть и телом и душой, она сомневалась в том, что все эти занятия будут интересны искушенной Джилли. Но тут ей в голову пришла более удачная мысль:

— И не забудь о теннисном корте. Я такая неумеха, а ведь кто-то должен помочь нашему чемпиону потренироваться!

— Да перестань же ты наконец суетиться, Стефани! — Восторженная любовь на лице Стефани мгновенно сменилась болью и обидой, но Грега это лишь еще больше разгорячило:

— Что с тобой сегодня? Ты хлопочешь над нами, как курица над выводком цыплят! Джилли ведь уже большая, — Стефани заметила, как при этих словах сжались его губы, — пусть она сама разберется, что ей делать!

— Да, конечно, Грег. Я знаю. Я только хотела… — Она замолчала, не договорив фразу до конца.

Грег посмотрел на нее с неприязнью. Вот она сидит перед ним, уставившись на руки, сложенные на коленях. Господи, до чего же она похожа на школьницу и уж никак не на взрослую женщину. Поближе узнав Стефани здесь, в Эдеме, где она могла вести себя совершенно естественно, быть самой собой, Грег впервые увидел, насколько Стефани неопытна и наивна, и от этого он был далеко не в восторге. Ему пришлось потратить столько сил, чтобы пробиться в мир богатства, роскоши и привилегий, что у него вызывал тихую ярость всякий, кто получил все это на тарелочке с голубой каемочкой и не пожелал всем этим пользоваться. Она ведь могла бы быть в числе первых лиц высшего света, думал он презрительно. Но теперь-то он понимал, что у нее для этого нет необходимых качеств. Ему придется отказаться от мысли, которую он лелеял до женитьбы, о том, что сумеет сделать из нее женщину, достойную быть супругой Грега Марсдена, — изящно-элегантную, любезную светскую даму. Крах этой мечты он воспринимал как личное оскорбление и не видел никакой возможности простить Стефани.

Полный возмущения, он посмотрел через стол на Джилли. Вот какой должна быть женщина: решительной, уверенной в себе, яркой и сексуальной — да, да, сексуальной! Ценой огромного усилия Грегу удалось удержаться от улыбки и сохранить на лице обиженно-раздраженную гримасу. Даже небрежно одетая в домашний халат в этот ранний час, притом что ее лицо, лишенное всякой косметики, освещал яркий солнечный свет, она выглядела потрясающе. Он стал внимательно наблюдать за тем, как она отщипывает от булочки маленькие кусочки и кладет их в рот. Глядя на ее нетерпеливые пальцы и живые, подвижные губы, за которыми поблескивали белые зубки, он ощутил приятное волнение. Джилли подняла глаза и встретилась с ним взглядом. Между ними пробежала искра, но Грег, из предосторожности взглянувший на Стефани, тотчас же подавил ее в себе. Стефани по-прежнему сидела, уставившись на свои руки, и Грег почувствовал прилив злости — на себя за то, что он ведет себя как школьник, который боится, что ему влетит за озорство, и на нее за то, что теперь у нее в руках был хлыст, которым она могла его погонять. «Черт бы побрал тебя, Стефани, — подумал он, и сразу же вслед за этим:

— О, если бы мне не нужно было ублажать тебя своими ласками». Стефани тем временем решила поменьше думать о своих обидах и побольше о любимом муже и любимой подруге. — Простите, если я огорчила вас своей суетливостью, — сказала она, широко улыбаясь. — Но я все же думаю, вы вполне могли бы сыграть в теннис друг с другом и получить от этого гораздо больше удовольствия, чем от игры со мной. Может быть, вы сходите и поиграете прямо сейчас, пока еще не слишком жарко?

Дни шли за днями, и к облегчению Стефани отношения между Грегом и Джилли, казалось, стали улучшаться. Положения, однако, это почти никак не исправило. Стефани не могла не видеть неловкости, возникавшей, когда все трое собирались вместе, не могла не замечать внезапных периодов молчания, взглядов исподтишка и напряженной атмосферы. Она винила себя за то, что ей никак не удается их сблизить. Поэтому она решила всячески стараться, чтобы Грег и Джилли как можно больше времени проводили вместе и таким образом получше узнали друг друга. Как же она обрадовалась, когда стала замечать, что, возвращаясь после игры в теннис, с прогулок пешком или на автомобиле по усадьбе или по красивым уголкам в ее окрестностях, они всегда держались друг с другом веселее и свободнее, чем обычно. И только в ее присутствии они начинали вести себя натянуто и чопорно. Со свойственным ей самоуничижением Стефани вовсе не находила это странным. Вполне естественно, что в компании двух таких ярких, привлекательных и интересных людей, как Джилли и Грег, неуклюжей и скучной Стефани приходится быть третьим лишним: эта роль была ее участью всю жизнь.

Кое-что, однако, ее немало озадачивало, — нечто, мучившее ее во мраке бессонных ночей и не находившее объяснения. Например, она знала, что Грега, в отличие от нее, совершенно не интересовали живущие в Эдеме аборигены. Ей пришлось примириться, хотя и не без сожаления, с тем, что он не желал тратить время на знакомство с их образом жизни и на попытки приобщиться к их мудрости. Но теперь у него стала появляться самая настоящая ненависть, совершенно необъяснимая с точки зрения здравого смысла. Как-то однажды Грег и Стефани собрались покататься верхом после того, как Джилли заявила, что новобрачным следует больше времени проводить вместе, иначе она будет чувствовать себя как кукушка в чужом гнезде. Стефани попросила Криса приготовить для них лошадей. В условленное время они вышли из дому и отправились на другой конец конного двора, где их ждал Крис с Кингом, этим громадным вороным жеребцом, который в руках Криса вел себя с обманчивой сдержанностью, а рядом стоял Сэм и держал под уздцы длинноногого гнедого коня, выбранного Грегом для своих прогулок. Было чудесное утро, безлюдные просторы вокруг усадьбы так и манили прокатиться по ним, и Стефани была на седьмом небе от мысли о том, что следующие несколько часов Грег проведет с ней одной. Но. когда она приняла своего коня из рук Криса и стала садиться в седло, ее приподнятое настроение неожиданно развеял раздраженный голос Грега:

— Какого черта ты тут глаза таращишь?

Стефани встревоженно оглянулась через плечо.

Крис спокойно стоял позади нее и смотрел на Грега безразличным взглядом.

— А ты, ублюдок! Ты куда уставился? Непонятно почему Грег обратил теперь свой гнев на Сэма, хотя тот тоже просто неподвижно стоял рядом с лошадью.

— Эй, вы, двое, ступайте работать! Лентяи, бездельники, только и знают, что весь день прохлаждаются да глазеют по сторонам…

— Грег! — Если бы речь шла о самой Стефани, она ни за что не решилась бы возразить Грегу, которому было достаточно нахмуриться, чтобы вызвать у нее тревогу и страх. Однако молча слушать, как в ее присутствии поносят двух ее друзей, было свыше ее сил. Прильнув к шее своего коня, Стефани тихо заговорила с Крисом на языке аборигенов; она извинилась перед ним за происшедшее и сказала, что подобное больше не повторится. Хотя в его взгляде она, как всегда, увидела дружеское расположение и понимание, в нем было что-то такое, что осталось загадкой для Стефани. Может быть, это была жалость? Сэм, обычно гораздо более разговорчивый, чем его брат, тоже отчужденно молчал. — Ты готова, Стефани?