Родственные души в Сеуле - Сьюзан Ли

Корея. Корейцы. Эта девушка. Буэ.

Я тихонько стону.

– Мне казалось, мы договорились ни о чем не говорить.

Он смеется. Проводит рукой по своим длинным волосам и сжимает их в кулаке на затылке. Если он попросит резинку для конского хвоста, то будет почетно выперт из моей машины.

– Ты не обязана ничего мне рассказывать. Но можешь, если захочешь. Или если тебе почему-то нужно.

Это предложение похоже на волшебный ключ, который поворачивается в старом ржавом замке. Щелк, и он откроется.

– Есть там одна новая девушка, Су Ён. Она прикрывает рот, когда смеется. И совсем не пахнет нафталином. Я не хочу, чтобы меня сравнивали с ней.

Краем глаза вижу, как Джейкоб наклоняет голову и поджимает губы, но ничего не говорит. Я замедляю машину, останавливаясь на красный свет, и поворачиваюсь, чтобы понять, услышал ли он меня.

Он пару раз кивает головой.

– Итак, есть корейская девушка, которую ты хочешь возненавидеть, но она не вызывает отвращения. И что, Нейт заигрывает с ней? Ты переживаешь, что он встречается с тобой только потому, что у него, типа, фетиш на кореянок?

Моя челюсть буквально падает на коврик машины. Как он догадался?

Джейкоб заливатся смехом, видя выражение моего лица.

– Послушай, прошла куча времени, но я давно достиг уровня профессионального владения языком Ханны. И я его не забыл.

– Но я почти ничего не сказала, а ты все это понял. – Я все еще поражена.

– Это дар. А впрочем, ты не такая загадочная, как думаешь, Ханна. – Он замолкает, смотрит вниз, его глаза бегают туда-сюда, как будто он что-то ищет. Когда он снова поднимает голову, на лице его растерянность, а голос звучит ниже: – Для меня ты открытая книга. И это моя любимая книга.

Слова неловко повисают в воздухе, а на светофоре загорается зеленый свет. Я слишком сильно давлю на газ, и нас обоих бросает вперед, но машина быстро стабилизируется.

– Фраза чересчур причесанная, Джейкоб. Ты взял ее из одного из своих сценариев? – Я не хотела, чтобы вышло так резко, но ощущаю, как мои слова уничтожают добрые чувства, которые затеплились между нами.

Джейкоб потирает затылок и выглядит смущенным. Он выжидает секунду, откашливается.

– Слушай, такой вот интересный факт: у меня, эм-м, просто нелады с общением. Наверное, я случайно перешел в режим актера. Прости.

– Хм… – Не знаю, почему меня это удивляет, но это так. – Мне нужно сильно беспокоиться об этом? Как я пойму, ты это или актер?

– Ну, ты можешь вывести меня на чистую воду, как сделала только что. Ты меня слишком хорошо знаешь…

– Разве? Это было давно. Теперь я совсем тебя не знаю.

Я поворачиваю голову, но Джейкоб уже смотрит в боковое окно.

Я пытаюсь затеять драку, а он не ведется.

– Можно задать тебе вопрос? – спрашивает он, все еще не глядя на меня. – Почему именно Нейт Андерсон?

Я не была готова к такому. Особенно от Джейкоба. Чувствую, что надо мной повисло реальное облако стыда. Себе я могу объяснить отношения с Нейтом. Я знаю его положительные стороны. Но с Джейкобом сделать это сложнее, особенно учитывая наше прошлое. Вот уж не думала, что мне придется оправдываться перед человеком, который этого все равно не поймет.

– По понятным причинам у меня целый год не было друзей, и я думала, что так будет всю старшую школу. А потом у нас с Нейтом появилось несколько совместных занятий, и он начал проявлять интерес. Оказалось, что он совсем не такой, каким мы его привыкли считать. На самом деле он очень милый. – Я не оправдываюсь. Стараюсь говорить твердо, и Джейкоб понимает, что все это не имеет особого значения. Жизнь продолжается.

– Прости, – все равно говорит он и опускает голову, смотрит на лежащие на коленях руки с переплетенными пальцами,

– Случилось то, что случилось. Мы с тобой теперь разные люди. – Как бы я ни старалась говорить невозмутимо, ничего из этого не вышло. Внутри у меня кружится торнадо эмоций и в его центре – страдания брошенной молодой девушки.

– Ну, если ты надеешься его вернуть, наше соглашение, – говорит он, указывая на нас обоих, – может вызвать у него ревность. Такие парни, как Нейт, хотят побеждать. Если он будет думать, что ты проводишь время с кем-то еще, особенно с тем, кого он считает потенциальной угрозой, он, скорее всего, захочет тебя вернуть. Мы могли бы намекнуть, опубликовать несколько фотографий в Instagram или еще где.

Я не думала об этом в таком ключе, но предложение не лишено смысла. Пожалуй, я могу использовать это в своих интересах в отношениях с Нейтом. Типа, можно посмотреть, клюнет ли Нейт на удочку, если я начну тусить с Джейкобом. Это нужно обдумать. Проблема в том, что я не уверена, будет ли Нейт больше ревновать меня, если я буду проводить время с Джейкобом, или наоборот. Класс.

– Ну а теперь, когда тебе известно, какая я жалкая, давай сменим тему. Моя жизнь наверняка не так интересна, как твоя. Расскажи мне о сказочной жизни в Корее. – Я действительно хочу это знать? Готова ли я услышать, на что сегодня похожа жизнь Джейкоба? Да я ненавижу эту жизнь, которая заменила ту, что была у нас!

– Ты не жалкая. Я завидую тому, какая у тебя нормальная жизнь. И я не хочу, чтобы это звучало снисходительно, – быстро добавляет он. – Просто… ну, я бы не отказался жить так, как живут другие ребята нашего возраста: ходить на свидания, завязывать романтические отношения, решать проблемы реальной жизни. А я имею дело только с фальшивками, о которых читаю в сценариях.

– То есть, другими словами, ты хочешь драмы в своей жизни?

– Я хочу чего-то настоящего. Знаю, раньше я говорил, что в Корее все круто. Но на самом деле это тяжело. Жизнь далека от совершенства, очень далека, – говорит он. – У меня очень строгий график. И я постоянно под микроскопом, ни одна ошибка не останется незамеченной. – Он смотрит на свой ботинок, а я удивляюсь, почему кто-то поливает его дерьмом из-за несчастного случая. – И у меня… ну, у меня не так много друзей. По сути, их и нет вовсе. А людей в моем окружении, которым я могу верить, которые испытывают ко мне симпатию, по пальцам можно пересчитать. Большинству просто что-то от меня нужно. Это взрывает мой мозг.

– Ни фига себе, вот отстой. Мне очень жаль это слышать. – Может, я и огорчена тем, как закончилась наша дружба. Но я бы никогда