Сводные. Любовь вопреки - Анастасия Градцева

Блин! 

Даже обидно, что меня никто из них всерьез не воспринял, а когда им то же самое выдала хорошенькая блондинка в слезах, то сразу же дошло!

В общем, я тут реально чувствовала себя лишней. Потому что Оля, несмотря на внешнюю хрупкость и неприспособленность к жизни, прекрасно справлялась со всей этой ситуацией. 

Даже когда Соболь стал ее беззастенчиво лапать и намекать на какую-то там их договорённость, она просто взмахнула ресницами, жалобно посмотрела своими голубыми глазками на Ника и очень нежно попросила его:

— Пожалуйста, помогите мне! Мне кажется, вы нормальный человек. У вас не такое злое лицо. Скажите своему другу, что он мне не интересен. Я устала от его приставаний.

Я чуть не подавилась. 

Это Ник-то нормальный человек? Ага, сто раз. Рассказать, может, ей, как он меня в комнате закрывал? Да не будет он тебе помогать! Разуй глаза! Он такой же, как твой Соболь! Не зря они подружились!

Ник и правда вначале уперся, но нежная фиалочка Оля с упорством бронетанковой техники сумела все же его разжалобить. Даже меня приплела! Представьте, говорит, что к вашей сестре бы кто-то приставал вот так, а она не могла защититься. 

И хотя Ник тут же рявкнул, что нет у него никакой сестры, но было видно, что его задело. И он действительно стал уговаривать Соболя отстать от Оли. Обалдеть. 

Чертова Оля. Я ей в этот момент жутко завидовала, потому что никогда не умела вот так пользоваться теми самыми женскими чарами, которые в Оле, видимо, заложены от природы.

А что во мне заложено? Умение быть занозой в заднице? 

В итоге через пару минут, когда Ник с Соболем, отпустив в наш адрес какие-то презрительные шуточки, все же ушли, я стояла посреди коридора и понимала, что сейчас ненавижу их всех.

Олю за то, что она такая хорошенькая.

Соболя за то, что он мудак, который все вопросы пытается решить деньгами. 

И Ника. Ника больше всех. 

За то, что пялился на Олю. За то, что не поверил мне. И за то, что прошипел мне на ухо «Дома поговорим».

Я собирала эти чертовы деньги, которые теперь валялись на полу, весело общалась с Олей, обещала ей сходить в библиотеку и положить эти деньги в коробку сбора пожертвований, убеждала ее, что все окей, а внутри ненавидела, ненавидела, ненавидела…

И поэтому неудивительно, что полученное после третьей пары сообщение от Ника «жду в машине за поворотом, едем домой» меня выбесило окончательно.

«иди нахер», — ответила я лаконично. 

«нас ждет разговор»

«иди нахер», — снова предложила я.

Если его ждет разговор, пусть сам его и разговаривает. Лично меня никто не ждет. Кроме стеклянного ящика для пожертвований, куда надо опустить соболевские деньги, чтобы пушистым жопкам в собачьем приюте купили много-много корма.

«Алиса!»

«мне с твоей матерью поговорить?»

«да ответь ты блин!»

Что ж, на третье сообщение я ответила, раз он так просит. Все тем же «иди нахер». Отличный ответ, я считаю. 

А маме пусть хоть что говорит! Лично я ни в чем не виновата, так что и бояться мне нечего. 

Домой я не поехала в итоге. Кинула деньги приюту, а потом просто стояла в безлюдной библиотеке и лениво рассматривала красивые корешки книг, соображая, станут ли они хорошим фоном для фото.

На скрип двери и чужие легкие шаги, приглушенные мягкими коврами, я не обратила никакого внимания. И зря…

— Нравится от меня бегать, сестренка? — вдруг прошептал Ник, каким-то необъяснимым образом оказавшийся сзади меня. 

— Что?! Как ты…

Я испуганно встрепенулась, но было поздно: он крепко держал меня. 

— Следящая программа, — напомнил мне Ник. — Забыла? Хотя чему я удивляюсь, у тебя память как у золотой рыбки. И ума столько же. Так что, Алиса, поговорим? 

Глава 10.Тайное становится явным

Алиса

— Ах ты скоти…

— Тише, — он бесцеремонно зажал мне рот. — Это же библиотека. Тут нельзя кричать. Так что будем спокойно разговаривать. Я начну. 

Я замычала и замотала головой, но Ник был неумолим. 

— Ты сегодня совершила жуткую глупость. Это пиздец, мелкая. Ты подставила и себя, и меня. Разве можно настолько не думать своей головой? Неважно, что вы там с этой соболевской девчонкой придумали, но лазить по чужим карманам — полное дно. Это отвратительно, это нарушает право личной собственности, в конце концов! Тебя за это могли из универа исключить, понимаешь? И если я еще раз узнаю, что ты…

Он меня отчитывал надменно, хлестко, с позиции старшего, совершенно не думая о том, как я себя при этом чувствую. Конечно, я для него всего лишь источник проблем. Мелкая идиотка с мозгами рыбки. К тому же некрасивая. 

С Олей он бы так не разговаривал. Он бы ей мягко улыбнулся своей сногсшибательной улыбкой, сказал бы «ну ладно, бывает», приобнял за талию и позвал бы на кофе или покататься на тачке. А, может, и сразу в номер. Ну или куда там эти мажоры своих девчонок таскают?

Слезы брызнули из глаз так резко, словно внутри кто-то нажал кнопку. Потекли горячими ручьями по щекам, закапали на руку Ника, которой он все еще зажимал мне рот, и он заткнулся на полуслове.

— Ты…чего? — вдруг спросил он растерянно, убирая ладонь с моих губ.

Но я молчала и только тихо, зло рыдала, чувствуя, как внутри жжет от огнем от обиды и еще чего-то непонятного. 

— Эй, ну что ты, все хорошо, ничего же не случилось, — пробормотал Ник и неожиданно мягко провел кончиками пальцев по моей щеке, стирая слезы. — Не надо плакать, мы же все решили. Соболь не в обиде, а я…

— Ты. Мне. Не поверил, — сдавленно, между рыданиями, выговорила я. — Ты сразу решил, что я ворую… ты даже не выслушал меня…

— Слушай, да любой на моем месте так бы решил. Все, хватит уже реветь. Давай, сестренка, успокаивайся. 

— Я тебе не сестра! — буквально выплюнула я, чувствуя, как изнутри поднимается волна ярости. — И