Его запрет - Лана Легкая

Смотрю на маленького человечка и ловлю себя на мысли, что ничего не чувствую. Да, беспомощное существо, довольно милое, как и все дети, пока молчат, и все… Никаких давящих ощущений в районе сердца и других признаков раннего инфаркта.

— Никита. Никита Вячеславович.

— Марин, — говорю я недовольно, — свое отчество я дам после теста.

— А у тебя есть сомнения? — спрашивает женщина. — Ты глянь, — она медленно садится на кровати, развернув младенца так, чтобы я видел его лицо. — Твои губы и твой крупный нос.

— Я верю в науку, а не в визуальное сравнение. Да и как тут можно что-то понять?.. Отекший, красноватый…

— Ты хоть на руки его возьмешь?!

— Он спит.

— Младенцы вообще много спят.

— Это прекрасно, — отвечаю я. — Теперь буду им завидовать.

Марина нащупывает ногами тапки, встает.

— Хватит, — раздраженно шипит на меня. — Ничего с тобой не случится, если ты возьмешь ребенка на руки. Или ты так и дальше собираешься участвовать в жизни сына? Приносить деньги, наблюдать за ним со стороны пару минут и исчезать до следующих выходных?

— А разве ты сейчас не описала свою идеальную жизнь? Кто-то раз в неделю подкидывает крупную сумму денег и не имеет мозги?

— Ты же и родителям ничего не сказал про внука, верно? — спрашивает она, доставая младенца из кроватки.

— Зачем? Чтобы после результата теста они лишились этого самого внука?

Марина не реагирует на мои слова.

— Возьми его. Ничего с тобой не случится за пару минут.

Легкий, теплый, маленький.

— Все? — спрашиваю я, возвращая ребенка матери.

— Все… — она хочет добавить явно что-то грубое. Тактичный стук отвлекает.

— Добрый день, Вячеслав Львович. Я пришла взять пробы на установление отцовства, — сообщает блондинка.

— Серьезно? Прямо сегодня?! — Марина готова убить меня взглядом. — Ну ты и сука, Сизов. В тебе вообще нет ничего человечного…

Вот мы и пришли к привычному формату общения.

— Хватит, — обрываю я.

— А если я не позволю взять пробу?!

— Тогда ты потратила несколько часов моего времени и довольно крупную сумму за время беременности и родов, — припечатываю я, отходя в сторону.

— Как мы поступим? — уточняет блондинка, не выпуская из рук серебристый чемоданчик.

— Хорошо, — выдыхает Марина. — Делайте, — я слышу в ее словах отчаяние. Решила играть до конца.

Процедура не занимает и пяти минут. Вначале берут мазок у ребенка, потом приходит моя очередь.

— Как только будет готов результат, я вам сообщу, Вячеслав Львович. До свидания.

— Спасибо, — я сплевываю в раковину несколько тонких волокон от ватной палочки.

— Результаты сообщат только тебе?! — Марина нервно раскачивает ребенка.

— Это логично. Это ведь я сомневаюсь.

— А если ты договорился заранее, м? Как мне узнать, что не было фальсификации?

— Ты можешь в любой момент сделать еще один анализ, только уже за свой счет. Я не буду против.

Глава 13. Вячеслав Сизов

— Не знаю, уместно это или нет, но я тебя поздравляю, — Марк протягивает бокал, предварительно плеснув в него виски.

— Спасибо, — я выпиваю содержимое одни крупным глотком.

— Отпустило?

Бросаю взгляд на заключение о биологическом отцовстве, всматриваюсь в строчку, выделенную более жирным шрифтом. Словно ноль за время, пока мы со Зверем обмываем мое неотцовство, мог измениться на другие цифры.

— Уж поверь, — сдвигаюсь вглубь кресла, сползаю, откидываю голову на мягкую спинку. — Представь, что из-за глупости ты невольно связываешь свою жизнь с женщиной, которую не особо хочешь лицезреть рядом. А тебе придется встречаться с ней через выходные или даже чаще и изображать, что она тебя не бесит. Ведь на вас смотрит ребенок. Ваш нежеланный ребенок. А потом у тебя появляется та, что ты знакомишь с родителями, планируешь сделать предложение, возможно, захочешь сделать маленького Зверя. Она ревнует, не понимает, что ты куда-то уходишь на день или берешь мелкого твоей бывшей на выходные к себе… Нахер надо такое удовольствие.

— А я смотрю, ты не раз обдумывал свое будущее, — Марк подливает вискаря.

— О, да.

— Только ты упустил одну вещь, такие, как ты, не заводят просто семью, — он смеется. — Максимум баба для красоты. Без права слова. Возможно, ты введешь ее в статус жены, если позволит ее прошлое. А потом будешь выгуливать на мероприятиях, показывать друзьям и отвозить домой. Это твой максимум.

— А твой, значит, другой?.. — я приоткрываю глаза и наблюдаю за другом.

— Да. Я могу позволить себе просто понравившуюся девушку. Мне не нужно смотреть, кто ее родители, на ее образование…

Мне становится смешно. Неужели и Зверь задумывался над тем, чтобы остепениться? Верится с трудом.

— И ты уже встретил такую?

— Нет.

— Ну вот и умничай, — я вновь закрываю глаза.

Но отчасти Зверь прав. В моем случае на первом месте статус. Я не смогу привести с улицы Машу, Аню, Наташу, да плевать, какое будет имя, и ввести ее в свой круг общения. Да и родители лет как шесть назад приготовили для меня Арину. «Идеальная кандидатка по всем параметрам», — говорил отец. Но идеальная она, только стоя на коленях со ртом, заткнутым моим членом. Я не вижу ее рядом с собой в одной постели. Трахнуться — пожалуйста. Просыпаться рядом каждое утро — только через мой труп. Определенно я хочу, чтобы женщина, которая станет моей женой, была искренне рада меня видеть дома, а не потому, что ей нужно изображать счастье. Лицемерия хватает и без того. Я буквально дышу им. Только у Зверева дома я могу вздохнуть свободно. Он прямой, без заморочек. Вот поэтому я и могу назвать его другом. Он один из немногих, кто скажет мне правду в лицо. Без прикрас и вежливой улыбки.

— Плесни еще.

— Без проблем. Такой-то праздник.

— Заткнись, — я огрызаюсь беззлобно.

Только сейчас меня начинает потихоньку отпускать. Одна из самых сложных недель в жизни. Результаты я получил еще утром, не стал вскрывать, была запланирована важная встреча. Конверт я открыл, лишь подъехав к дому Марка. Прочел. А потом еще секунд тридцать таращился в бумажку.

— Есть не хочешь?

— Да можно.

— Ляль, — кричит Зверь. — Принеси нам что-нибудь.

Присутствие Лизы становится для меня сюрпризом.

— А она дома? — спрашиваю я.

— Только что пробежала на кухню. Да, она теперь почти все время дома. Взялась за учебу. Как ни зайду, сидит перед тетрадками или ноутбуком.

— М-м-м, молодец.

— Да. Я тоже ею горжусь. Она умнее меня. Во всех отношениях. Я в ее возрасте не думал о будущем. Ну ты и сам знаешь.

— В ее возрасте мы картошку чистили и копали отсюда и до обеда, — напоминаю я о буднях в