Мои любимые преступнички - Ирина Соркина

Я хотела ему возразить, что Кэрн был не в себе, что он боялся за людей, но мне самой показалось все это неубедительным. А если на Кэрна опять что-нибудь найдет? У каждого могут быть трудные моменты, но президенты не имеют права поддаваться эмоциям.

Вилли купил нам прекрасные билеты. Я заняла место у иллюминатора, а муж рядом со мной. Сиденья нам очень понравились, их можно было одной кнопкой превратить почти в настоящие кровати. Людей в салоне было немного, видимо, за такие деньги мало кто захотел полететь вместе с нами. Это было здорово, поскольку нам очень не хотелось сейчас ни с кем общаться. Стюардесса поставила на наши столики вкусный ужин и с улыбкой сказала, если что-то понадобится, позвоните в колокольчики. И действительно на наших столиках стояли маленькие колокольчики, отливающие золотом.

— Спасибо вам! — ответила ей я и подняла колокольчик к глазам. Оказалось, что сверху его украшали несколько крохотных рубинов и изумрудов. Я перевернула его и заглянула внутрь. На кончике его язычка сиял маленький бриллиант. Вилли читал какую-то книгу и не обращал внимания ни на колокольчики, ни на ужин, ни на меня.

— У каждого клиента нашей авиакомпании есть металлический колокольчик. Но эти лично для вас сделаны по заказу Назиды! — сказала стюардесса, улыбаясь.

Вилли оторвался от газеты и с изумлением посмотрел на стюардессу.

— По заказу кого? — переспросил он, и даже поперхнулся, хотя ещё не притрагивался к ужину.

— А вы разве не знакомы с Назидой? — с удивлением спросила стюардесса, — это же мама президента Кернии. Я из Сокко, и то знаю!

Ее карие глаза смотрели на нас с недоумением. Кожа ее была смуглой, длинные темно-красные волосы убраны в тугой пучок, мне показалось, она ничего не слышала ни обо мне ни о Вилли. Мы для нее были обычными ничем не примечательными пассажирами. И действительно, что ей до наших политических игр. Она иностранка, знает президента Кернии и уже хорошо. Жаль только, что этим президентом так и не стал мой муж! Тогда бы нам не пришлось сейчас улетать. Слезы заблестели на моих ресницах.

— Что-то не так? — спросила меня стюардесса.

— Да, нет! — ответила я, — мы знаем кто такая Назида, просто почему она вдруг решила сделать нам подарок?

— Простите! — заволновалась стюардесса, — я совсем забыла передать вам от нее послание.

Она достала из кармана фартука маленькую открыточку с изображением орла, клюющего рыбу, вручила Вилли и удалилась.

— Может не будем читать? — спросила я мужа, — вряд ли там что-то доброе.

— Нет уж! Я должен испить эту чашу до дна! — ответил Вилли и перегнул открытку на другую сторону. Мы про себя прочитали текст:

"Признавать поражение — это особый дар! И я вам желаю научиться это делать профессионально! Мои маленькие подарочки будут напоминать вам, что Керния больше ни для вас! А место президента занято навсегда! Если вдруг вам опять придет в голову участвовать в выборах, позвоните в колокольчик и не делайте новых глупостей. Ваша Назида".

Какая жестокость, подлость, вредность!

Я схватила колокольчик со своего стола и бросила на пол.

Вилли обнял меня:

— Не переживай, мы напишем ей достойный ответ.

Его похоже нисколько не расстроил подарок Назиды, он был спокоен, как никогда. Я вздохнула с облегчением и решила не придавать значения очередной глупой шутке Назиды.

— И откуда у нее деньги на такие подарки? — спросила я мужа.

— Эта барышня откажется от еды, ради того чтобы устроить нам какую-нибудь пакость!

Он поднял колокольчик с пола, который я выбросила.

— Посмотри на эти колокольчики, они крохотные!

Я подумала о том, что можно их продать или подарить, хотя больше всего хотелось просто выкинуть в окно. Только в самолёте вряд ли бы кто-то оценил, если бы я попробовала открыть иллюминатор. Мы итак с Вилли увлеклись сегодня. Я думала, что теперь смогу вздремнуть, но на этом наши испытания не закончились. Один молодой парень с дальнего кресла, вдруг встал, подошёл к нам и заявил:

— Сбегающие неудачники!

Вилли напрягся.

— А я за вас голосовал, Вилли, а вы разрушили наш туннель! Желаю вам никогда не возвращаться! Вы не президент, а просто…. дурак!

Вилли побледнел, хотел что-то возразить, но тот мгновенно ушел и больше мы его не видели до конца полета.

Глава 47

Эти слова взволновали мужа гораздо сильнее, что глупые подарки Назиды. Я хотела утешить его, но он отвернулся и сидел, уткнувшись в какую-то точку на столике. Я решила не беспокоить мужа. Обиды сгорят в нем, но для этого нужно дать ему возможность побыть наедине с собой. Мы спрячемся, закроемся, все, что связано с Кернией станет для нас чужим. Нужно уничтожить Родину в наших сердцах, иначе мы не сможем пережить случившееся.

Самолёт медленно шел на посадку. Здесь в Сокко нам не нужны были коньки, они на всякий случай лежали в нашей сумке, вдруг когда-нибудь нам всё-таки придется вернуться в Кернию или мы захотим найти искусственный лёд в Сокко. Удивительно, между нашими странами всего час полета, но климат здесь совсем другой.

Наконец самолет остановился. Стюардесса мило простилась с нами и попросила забрать колокольчики. Я хотела отказаться, но Вилли ничего не говоря положил их в свою барсетку, и мы вышли из самолёта. Солнце сразу ударило нам в глаза, я зажмурилась от непривычки, и меня потянуло на Родину. Но я остановила эти мысли. Нужно привыкать к новой жизни! Вилли обнял меня, словно почувствовав мои переживания. Похоже, он уже насладился одиночеством в самолёте и теперь был готов поддержать меня. А я, увы, наоборот начинала все больше осознавать то тяжёлое положение, в котором мы оказались.

Там внизу около нашего трапа росли огромные деревья, с огненно красными листьями. Как давно я не видела осени, наверное, с тех пор как мои родители увезли меня в Сокко, чтобы спастись от страшной катастрофы, постигшей нашу Кернию. Тогда жуткий ледяной ураган сметал все вокруг, наш дом на моих глазах превратился в щепки. Но родители увезли меня в Сокко. Тогда многие бежали. А наша маленькая Керния всего за несколько суток превратилась в ледяную пустыню. А ведь когда-то и у нас было теплое солнце, но это было настолько давно, что многие дети и не помнят этого времени. С тех пор прошло лет двадцать пять, это не такой уж большой срок, но для меня почти целая жизнь!

Глава 48

Мы покинули