Гамбит искусного противника - Ария Тес

давала мне наставления. Клянусь, если бы в универах обучали на тему отношений (и я сейчас говорю не про психологию), она была бы деканом. Факультет соблазнения, кафедра манипуляций, уловок и кокетства. Думаю, что в этой области ей удалось бы отжать себе не одну ученную степень, а сразу все, в отличии от меня…Каждый раз, когда я оказывалась наедине с Алексом, столбенела. Он у меня что-то спрашивал, шутил, улыбался, а я, как конченная идиотка, краснела до самых кончиков пальцев, мычала что-то нечленораздельное и пялилась в пол. Мне самой хотелось себя придушить за повышенный процент убожества на один квадратный миллиметр моего существа, а главное, что пересилить этот порог смущения стало сродни доказательству теории струн — совершенно нереально.

«Наверно думает, что я умственно-отсталая малолетка…»

В носу защипало. От обиды, от горечи за свое незавидное положение невидимки. Я ей и была. На выходных, когда приезжала домой, хлебнула всего этого сполна, когда увидела на его коленях какую-то шатенку. Верочка — потом я узнала, что ее так зовут, когда они заметили меня и оторвались от страстного лобызания. Жаль я не провалилась сквозь землю…Лучше бы так и случилось, тогда бы я не рассмотрела эту дамочку так хорошо и не запомнила каждую черту ее морды! А она была красивой…Вот какое слово пришло в голову, стоило о ней подумать. Высокая, красивая, молодая женщина с длинными волосами по поясницу, пухлыми губами, чуть вздернутым носиком и огромными, карими глазами. Верочка точно сошла с обложки модного глянца, точно модель! Прямо как Лиля…

Я в который раз прокляла свои гены, а точнее сраные доминанты моего папаши. Лиля вот была похожа на маму — такая же высокая, стройная, идеальная. Мама когда-то даже в конкурсе красоты участвовала, чтобы оплатить учебу, и выиграла. У меня же от нее были только волосы — светло-русые пепельные, почти серебристые и идеально прямые. Лиле волосы достались от ее отца — светлые, медовые и кучерявые. Сейчас правда от них мало что осталось: она выпрямила их и перекрасила в платину. Сказала, что так модно. М-да…она бы точно заткнула эту Верочку за пояс. А мне куда? Ноги коротенькие, щеки, как у хомяка, еще и эти странные глаза. Нет бы были янтарными и обычными, так фига с два. И они достались мне от отца, от матери лишь это самое, янтарное пятно, и теперь все вечно пялились, так и норовя как-нибудь прокомментировать!

Боже…

Тяжело вздохнув, я перевернулась на спину и уставилась в потолок. Через пару часов у меня день рождения — семнадцать лет. Вообще мы с Лилей договорились отметить его на выходных, она специально ради этого прилетает из Мадрида. Сегодня она мне уже несколько раз позвонила, поздравила. Кристина тоже — с ней мы договорились на воскресенье, мне даже дали еще один выходной на понедельник в Академии за хорошую успеваемость. Так что мне грех жаловаться, а и идти все равно никуда особо не хотелось.

— Ты чего валяешься, как амеба?! — раздался звонкий голос Адель, от которого я так шарахнулась, что чуть не упала с кровати.

Она стояла прямо напротив, уперев руки в бока и во всю хмурясь. Я, если честно, даже не поняла сначала в чем дело, а главное — почему она так вырядилась?! Нарядная. Красивая. В коротком, но вполне закрытом платье — Адель старалась не провоцировать Рому на ревность. Однажды он сильно подрался в одном из клубов, защищая ее честь, и ей это не сильно понравилось. Во-первых отец, во-вторых она боялась драк.

— А-У блин! — защелкав пальцами, подруга дернула головой, — Да где ты летаешь?! Нам выходить через сорок минут, а ты совсем не готова!

— Да о чем речь вообще?!

— В смысле?! Ты сказала, что в выходные не сможешь отпраздновать, поэтому мы договорились слинять из Академии в четверг! Сегодня четверг и крутая вечеринка в масках!

Что?! Я нахмурилась, совершенно не понимая о чем она говорит. Ни с чем подобным я не соглашалась — это просто нереально. С чего она вообще решила, что я пойду?! И когда мы об этом могли говорить?! Не помню…

Адель словно прочитала мои мысли и, усмехнувшись, сложила руки на груди и приподняла бровь.

— Поня-ятно…Ты не слушала, а просто кивала? Снова твой сексуальный сосед завладел всеми мыслями?!

Черт-черт-черт! И кто меня за язык тянул?! Зачем я ей рассказала вообще?! Надеюсь, что они никогда не встретятся — я со стыда сгорю, если она что-нибудь выкинет, а он все поймет. А он поймет…

— Прекрати…

— Ага. И что теперь?! Ты обещала! Завтра пятница и не будет никаких важных занятий — идеальный шанс! Или что?! Придумаешь очередную глупую отговорку?!

Если честно, то очень этого хотелось, но потом я вдруг поняла: это же мой шанс! Кивнув самой себе, я резко встала и мотнула головой.

— Не в этот раз!

* * *

Клуб, в который ходила Адель, находился в самом центре столицы. До ужаса дорогой, элитный и закрытый. Там тусила золотая молодежь, высшее общество, а это означало полную, безукоризненную приватность и гарантию сохранения личной жизни в тайне, но вместе с тем это означало, что просто так с улицы туда сложно попасть, и дело обстояло не в нашем возрасте. Адель хорошо знала младшего брата хозяина клуба Арчила — на Рублевке они жили буквально через дом, — но даже несмотря на «тесную», соседскую дружбу нам никто не собирался делать поблажек.

Точнее мне. М-да. Сюда закрыта дорога во всех моих шмотках от HM. Даже самый простой наряд обывателей стоил, как половина моего шкафа, поэтому Адель выдала мне платье, и я снова захотела сбежать. Оно было таким коротким: просто кусок атласной, черной ткани на тонюсеньких лямочках, скрещивающихся на спине. Я ненавидела такие откровенные платья, никогда не носила их и не планировала начинать, а все равно оказалась именно в нем. Сама не поняла, как так вышло то? Подначивания? Взятие на слабо? Подколы? Единственная вещь моего «лука», которая не пугала: шпильки любой высоты для балерины просто пшик, а у меня сегодня были просто огроменные шпильки. Попробуйте протанцевать несколько часов на пуантах, вам любая обувь начнет казаться манной небесной.

В общем в таком наряде я и стояла, собственно, на третьем этаже, где расположились VIP-кабинки. Они представляли из себя зоны с диваном в форме «П» и огромного стола с шестом в центре, который светился в темноте синим, фиолетовым или красным неоном. Это был последний этаж клуба, который считался самым что ни на