Измена. Вернуть жену - Анна Гур

Среди горничных ото всех отличается Альбина, она сверлит меня недовольным взглядом.

Подтверждая все мои сомнения. У нее даже форма отличается от остальных, более короткая юбочка, более приталенная, и в груди явно маломерит.

Подозрения все больше закрадываются в душу; особенно после того, как замечаю, что остальные девушки смотрят на Софью Михайловну явно с опаской.

По душе приходится одна из горничных, полненькая с толстой русой косой и добрыми голубыми глазами.

Перезнакомившись со всеми, я отпускаю персонал. Делаю для себя мысленные пометки. Скорее всего, большинство из них придется сменить, потому что даже сейчас общая масса показала свою лояльность и страх перед экономкой.

Они не ушли после того, как я их отпустила, а двинулись только после кивка экономки.

Для них хозяйка дома — это она со своей Альбиночкой, а я человек новый и непонятный. Жена, взявшаяся из воздуха, права которой под сомнением, в отличие от власти, что есть у Софьи

Михайловны...

И это серьезная проблема.

Глава 7

Чтобы хоть как-то отвлечься от гнетущих мыслей, я спасаюсь работой, устраиваюсь на удобной белоснежной софе в холле и открываю свой альбом, обращаю внимание на пометки, которые сделала на краях. И уже затем берусь за планшет.

У меня так бывает. Мысли сами приходит, и рука будто сама рисует. На основании того, что уже успела заметить, у меня рождается идея, которую я зарисовываю.

Как всегда, в такие мгновения я забываю обращать внимание на время и прихожу в себя только от холодного голоса экономки.

— Ужин уже готов.

Вздрагиваю и поднимаю голову от планшета, замечаю, как жадно Софья Михайловна смотрит на то, что я делала, а я уже не глупышка, кем была раньше. Блокирую планшет, который теперь на коде, и его разблокировать можно только за три попытки. Превысишь лимит, и дальше я набиваю дополнительный код именно для этого случая, а вот злоумышленник не пробьется.

Пришлось показать планшет знакомым программистам. Толковые ребята, они сами пишут программы и вот такую вот наиинтереснейшую штуковину придумали, а я в свою очередь познакомила программщика Сергея с моим клиентом, которому оформляла загородный особняк.

Между прочим, одним из главных бизнесменов в сфере АйТи новых технологий, так что скоро, думаю, программа Сереги будет доступна если не в массах, то уж в сфере бизнеса точно.

Промышленный шпионаж нынче распространен.

И не промышленный тоже.

Мне ли не знать…

— Хозяин звонил. Будет через двадцать минут, - рапортует женщина, а у меня неприятные мурашки по спине проходятся, потому что он не меня в известность о своем прибытии ставит, а непонятно кого.

Триумф, который я читаю в глазах экономки, мне также говорит, что и она придерживается этого мнения. И мне не нужен звонок от Игната вообще-то, я бы и рада его в глаза не видеть и не слышать, но здесь — другое.

Здесь явная демонстрация того, что ставят в известность кого угодно, но не жену.

— Прекрасно, - отвечаю, сжимая зубы, - мне как раз хватит времени, чтобы подготовиться.

Встаю с места и забираю свои вещи. Больше никогда ошибки в виде оставленного незакрытым альбома я совершать не буду.

Константиновской этого хватило, чтобы разрушить всю мою жизнь и украсть мой проект, выдав за свой.

Одергиваю себя. Не хочу думать об этой воровке, но.. не могу. обида осталась, рана не зажила и, думаю, не заживет, потому что у меня украли не вещественную вещь. У меня отняли веру в лучшее.

Принимаю скупую улыбку Софьи Михайловны, в чьих глазах плещется триумф, и понимаю, что для мести мне надо бы переодеться:

Направляюсь в гардеробную комнату, распахиваю свой чемодан, не обращаю внимания на подозрительную тишину, которая царит здесь. Мне сейчас не до проказ котика, вытягиваю из своего скарба маленькое черное платье и радуюсь, что по инерции забросила и его.

Обычно я его надеваю с приталенным пиджаком, и смотрится эффектно, платье чуть прикрывает колено и в целом выглядит строго... если верхнюю часть прикрыть.

Но сегодня я не намерена прикрываться!

Подбираю белье, натягиваю чулки и наконец поправляю бретели платья, наблюдая за собой в зеркале. Злость кипит в крови. Адреналин бьет ключом, провожу расческой по волосам и оставляю локоны распущенными.

Я решаю идти до конца и выхватываю косметичку из сумки, замечая, как в зеркале постепенно появляется какая-то незнакомая мне женщина. У нее пухлые губы, намазанные блеском, и подведенные карандашом глаза, которые горят отчаянным пламенем мести...

Слышу, как снаружи раздаются звуки подъезжающей машины, и понимаю, что время пришло.

Надеваю шпильки, которые мне запретил носить Игнат, и выхожу из спальни.

Цепляюсь за перила, так как поврежденная нога на шпильке начинает ныть, но меня вперед ведет месть. Слышу, как внизу хлопает входная дверь, и адреналин у меня в крови вновь подпрыгивает, однако я заставляю себя ступать ровно, с отведенными назад плечами.

Замечаю внизу Игната, он забрасывает папку с документами на стол и принимается растягивать галстук.

Все его движения четкие, ровные, будто накачанные раздражением, муж стоит ко мне спиной, и я вновь созерцаю его широченные плечи.

Наконец он расправляется с галстуком и, видно, слышит раздающийся цокот моих каблучков.

Игнат медленно оборачивается, и у меня почему-то сердце в груди начинает стучать быстро-быстро.

Я будто в прошлое возвращаюсь, когда вот так же спускалась по лестнице и внизу меня ждал любимый мужчина, который вот так же, как и в прошлом, замирает и бросает на меня свой внимательный взгляд, проходится по всей моей фигуре. И когда он вновь заглядывает мне в лицо, то в карих глазах с золотистыми вкраплениями будто рождается самое настоящее пламя...

Игнат будто каменеет, его рука сжимается на галстуке, он теперь мне кажется петлей, которую мой бывший-нынешний муж забросит мне на шею.

Воспоминания рассеиваются, и остается лютая обида и желание отомстить Юсупову за все, что он натворил!

— Добрый вечер, - выговариваю скупо, в то время как Игнат будто в себя приходит.

— Ты все же спустилась к ужину?- вскидывает бровь, кажется, что даже сам удивлен.

— К праздничному ужину, дорогой супруг, — растягиваю губы в улыбке, — нам многое надо обсудить.

Юсупов прищуривается, чует подвох и правильно делает. Остается последняя ступенька, которую я почти преодолеваю, но ушибленная нога подводит, и я лечу вперед.

Не знаю, как так получается, но я вновь оказываюсь в руках своего мужа, тот хмурит свои брови многозначительно, но ничего не говорит