Венец судьбы - Бертрис Смолл

Далее последовала такая ночь, какой Марцина не знала ни до, ни после этого. Принцы-тени в полной мере оправдали свою репутацию великолепных любовников. Она испытала наслаждение, прежде неизвестное ей, и ее похоть была удовлетворена. Но, отведав такой страсти, Марцина так и не перестала думать о том, какое же блаженство, должно быть, может доставить Калиг. Она так и не узнала, кто сообщил ее матери о том, что она пыталась соблазнить Калига, но Лара отправила дочь в леса Хетара и жестоко отчитала за такое поведение.

— То, что ты, моя дочь, предала меня, — это ужасно, но то, что ты скомпрометировала Калига, который был так добр к тебе, — это непростительно!

— Но это он пытался сблизиться со мной! — солгала Марцина.

Она испугалась того, как мать смотрела на нее.

— Лгунья! — выкрикнула Лара и продолжила говорить на безмолвном языке: «Ты думаешь, я не знаю Калига, Марцина? Думаешь, я поверю в это жалкое вранье? Неужели ты так ничему и не научилась ни у меня, ни у своего отца? Магнус Хаук был самым благородным из смертных. А я вела себя когда-нибудь столь бесчестно? Тебе должно быть стыдно, дочь моя!» Эти слова, произнесенные на безмолвном магическом языке, ранили гораздо сильнее, чем если бы Лара сказала их вслух.

Но что-то не позволило Марцине попросить прощения у матери. Вместо этого она надменно посмотрела на Лару и сказала:

— Ты можешь думать что хочешь, мама. Но я знаю правду о том, что случилось.

Почему она не смогла признать своей вины и попросить у матери прощения, Марцина не понимала до сих пор. И все же она не смогла это сделать.

И до сих пор она видела ту ярость и презрение в небесно-голубых глазах Калига, когда он вел ее к своим братьям. Вне всякого сомнения, она получила немалое удовольствие с ними, и все же было бы лучше, если бы он побил ее и изгнал из Шуннара. Так она бы уже никогда туда не вернулась. Марцина завидовала тому, как беззаветно и преданно Калиг любит Лару. То, что связывает их, выходит за рамки одной только магии.

— Как давно ты в последний раз виделась с матерью? — спросила Илона, прерывая мысли девушки.

Марцина пожала плечами:

— Несколько лет назад, бабушка. На церемонии прощания с Таджем. Мне было нелегко поверить, что тот старик в гробу — мой брат-двойняшка. Впрочем, он оставался привлекательным мужчиной, как и наш отец.

— Отправляйся к своей матери, девочка моя, вы должны увидеться, — велела Илона внучке. — Усмири свою гордыню. Попроси у Лары прощения. У нее большое и доброе сердце, она простит тебя. Она тебя любит.

— Боюсь, Калиг уже никогда не сможет мне верить, — сказала Марцина. — И должна признаться, бабушка, что я по-прежнему нахожу его пленительным.

— Но ведь ты уже смирилась с тем, что он никогда не будет твоим, милая?

Марцина кивнула, искренне — в ней не было ни тени лжи и коварства.

— Я знаю, он принадлежит маме, — с горечью вздохнула она.

Илона улыбнулась.

— Тяжело признать, что тот, кому готова отдать свое сердце, любит другую. Но ты еще молода и переживешь это. А теперь отправляйся к Ларе.

— Мне надо подумать об этом, — дернула плечом Марцина и исчезла, оставив перламутровый гребень в глубоком бархатном мху сочного темно-зеленого цвета.

Илона нетерпеливым жестом отбросила назад свои серебристо-золотые волосы. Этот разрыв между ее дочерью и внучкой, подобный глубокой ране, необходимо было исцелить. Что-то непременно должно было произойти и перемениться. Она это чувствовала. И подданные ее волшебного королевства чувствовали это. И сам лес предвосхищал перемены. Недавно она встречалась с правителями других магических миров — Аннаном, королем водных фей; Ласло, королем горных фей, и Гвенер, королевой луговых фей. Все они также предчувствовали, что надвигается нечто судьбоносное. Но никто из них не представлял, что именно.

— Хм-м, — протянула Илона и, щелкнув пальцами, в мгновение ока появилась перед своей дочерью и Калигом, которые безмятежно сумерничали в главном саду Шуннара.

Заметив пурпурный дымок, что всегда предвосхищал появление матери, Лара встала и пошла ему навстречу.

— Мама! Как я рада видеть тебя, — поприветствовала Лара.

— Вы должны помириться с Марциной, — напрямую начала Илона.

— Добрый вечер, Илона. Пожалуйста, присаживайся, присоединяйся к нам, — сказал Калиг, помогая королеве фей устроиться в удобном кресле.

Взяв возникшую прямо в воздухе чашку ягодного напитка, он подал ее Илоне.

— Калиг, — довольным голосом заговорила она. — Ты всегда так гостеприимен. А теперь скажи Ларе, что она должна снова сблизиться с Марциной. — Илона сделала глоток из серебряной чаши.

— Лара сама принимает решения, Илона, и ты это прекрасно знаешь. Что же такого замечательного сделала Марцина, что ты настаиваешь на их примирении с матерью? — откровенно спросил Калиг.

— Ничего экстраординарного, — ответила Илона. — Но я чувствую, что должно произойти нечто. Нечто чрезвычайно важное. Что-то, ради чего мы все должны будем объединиться. Несмотря на происхождение Марцины по отцу, я хочу, чтобы она осталась на стороне Света, — сказала она Калигу.

— Значит, ты тоже чувствуешь это, — тихо произнес Калиг.

— Мы все чувствуем — на равнинах, в горах и в воде. Это ощущение очень явно, почти осязаемо, но никто не может определить, что именно оно означает.

— Это Колгрим, — вмешалась Лара. — Он планирует выбрать себе невесту и произвести на свет наследника.

— Что?! — Илона была в изумлении. — Я была уверена, он сделал это уже в Темных Землях со своей сестрой Циардой.

— Он пытался на протяжении трех брачных циклов, но она не оправдала его ожиданий. Он убил ее, мама, — сказала Лара.

И поведала ей обо всех остальных убийствах, что Колгрим совершил вслед за этим. Илона была в ужасе.

— В своих злодействах он превосходит даже отца, — отметила она. — Но кто же та невеста, которую он собирается взять в жены? И где она?

— Пока мы ничего не знаем, мама. Мы стараемся узнать все, что только возможно. Один из принцев-теней несколько месяцев наблюдал за происходящим, но так и не смог выяснить ничего, кроме того, что было нам уже известно, — рассказывала Лара. — Мы с Калигом сами должны отправиться в Темные Земли, чтобы выяснить, кто эта несчастная девушка. И конечно, постараемся предотвратить этот союз. Чем дольше мы сможем удерживать Колгрима от женитьбы, тем лучше.

— Безусловно. — Илона кивнула. — Тебе нельзя позволить своему темному сыну найти жену и зачать наследника, но прежде ты должна вернуть Марцину в свое сердце, Лара. Ты нужна ей.

— Тогда пусть она придет ко мне и попросит прощения за свою ложь. Ни в чем другом я более не стану винить ее, ведь она от природы была вспыльчива, но той страшной лжи я не смогу простить ей, если она сама не попросит об этом. Ведь и ты не простила бы такого, мама. Что, если бы Марцина попыталась соблазнить Таноса, а затем сказала бы, что все было совсем наоборот?