Венец судьбы - Бертрис Смолл

— Соблазнить Таноса? — Илона не сдержалась и залилась звенящим смехом. — Я бы ни за что не поверила в это, Лара.

— Вот и я не поверила, что Калиг пытался совратить Марцину. — Лара стояла на своем. — Но, мама, неужели подобная ложь не разозлила бы тебя?

Смех Илоны стих, и она сказала:

— Да, конечно. Очернить Таноса, который всегда был очень добр к Марцине, было бы ужасно, Лара, так же как и ее ложное обвинение в адрес Калига. Я хорошо понимаю твой гнев, но ты должна простить дочь. Лара, если Силы Тьмы снова восстанут, мы ведь не хотим, чтобы они заманили Марцину на свою сторону. А учитывая, кто ее настоящий отец, вероятность этого велика. Мы приложили немало усилий, чтобы сделать Марцину сильной, верной и доброй, и все же в ней остается это опасное, разрушительное безрассудство, которое она непременно должна научиться контролировать.

Внезапно Калиг вытянул руку, казалось в пустое пространство. Его пальцы почти полностью сомкнулись, и резким движением он из ниоткуда втащил Марцину, которая оказалась теперь между ними.

— Кажется, у нас тут шпион, — произнес он. У него был суровый и очень озабоченный вид. — Как давно ты подслушиваешь, Марцина?

Обычно бледное лицо Марцины теперь стало совершенно бесцветным. Она посмотрела на бабушку:

— Бабушка, что значит «учитывая, кто ее настоящий отец»? — Ее молодой звонкий голос дрожал, а фиалковые глаза были полны страха.

Лара протянула руку и буквально вцепилась в предплечье Калига. Ее пальцы судорожно впились в его мускулы. Илона издала какой-то неопределенный звук — не то всхлипнула, не то жалобно простонала. Ее взгляд отчаянно метался в поисках спасительных глаз Лары.

— Моим отцом был Магнус Хаук, не так ли? — В юном голосе Марцины чувствовалось страдание.

Лара сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Отпустив руку Калига, она подошла к своей младшей дочери и заключила ее в нежные объятия.

— Ты ведь знаешь, как я люблю тебя, мое невыносимое дитя? — сказала она и провела рукой по ее темным волосам. — Даже когда ты совершаешь глупые, бездумные поступки и бесстыдно лжешь мне, я все равно люблю тебя.

Марцина посмотрела на мать. Тепло ее рук, ее объятий успокаивало, и в эти мгновения она почувствовала себя такой защищенной, какой не была уже десятки лет.

— Ах, мама, прости меня. Калиг даже не приближался ко мне. Это я желала, а когда он отказал мне, я была в ярости. Я не хотела лгать, но я восхищаюсь им всю свою жизнь.

— Я знаю, — тихо сказала Лара. — Я прощаю твою жестокую ошибку, моя родная. — Она нежно поцеловала Марцину в макушку.

— Но, мама, о чем говорила бабушка? Моим отцом был Магнус Хаук, ведь так? — Марцина смотрела на Лару с нетерпением и неумолимым вопросом во взгляде.

У Лары не оставалось выхода, она должна была поведать Марцине тайну, которую хранила так много лет.

— Вы с Таджем родились в один день, — начала Лара. — И все поверили, что вы родные двойняшки. И Магнус Хаук тоже поверил, что ты его ребенок, так же как и твой брат. Но он не был твоим отцом, Марцина. Вскоре после того, как был зачат Тадж, на равнине снов меня изнасиловал Колл, Повелитель Сумерек. Ты его дочь.

— Нет! — вскрикнула Марцина.

Ее взгляд заметался между Илоной и Калигом, в надежде, что кто-то из них опровергнет это, но они молчали.

— Есть еще кое-что, — добавила Лара, — и ты должна знать это. Когда-то давно, когда я проводила лето в Новом Дальноземье среди кланов, Колл, Повелитель Сумерек, похитил меня и стер мою память. Он считал, что я его избранная жена. Он зачал мне сына. У Повелителей Сумерек может быть только один наследник, хотя при этом они могут иметь много дочерей. Калиг помог восстановить мою память и рассказал мне, что все это было спланировано, чтобы я родила Коллу сына, который в будущем посеет хаос в Темных Землях. С помощью магии, которую мне вернули, я сделала так, что детей стало двое. Рождение Колгрима и Колбейна внесло анархию в Темные Земли. После я вернулась к своей настоящей жизни. Воспоминания о тех месяцах, что я провела там, были стерты из памяти всех нас, ради нашей же безопасности. Но Колл стал являться мне в снах, пытаясь вернуть меня. В конце концов Калиг был вынужден поведать мне о том, что произошло, и вернуть мои воспоминания о времени, проведенном в Темных Землях, чтобы я могла защитить себя, так как Колл угрожал, что расскажет обо всем Магнусу. Однако я сделала это первой.

— Что же сделал отец… то есть доминус, когда ты рассказала ему? — спросила Марцина.

Она казалась такой уязвленной, ослабленной и сломленной!

— Он был в ярости. Его гордость была растоптана. Он проклинал меня и Калига. В какой-то момент твоя бабушка уже грозилась превратить его в камень, так он разозлил ее. Но вскоре его гнев и боль утихли, ведь твой отец любил меня.

— Не называй его моим отцом! — воскликнула Марцина. — Он не был моим отцом! Моим отцом был монстр, изверг, который силой, против твоей воли зачал меня! — И она отчаянно и горько зарыдала.

Лара обняла свою младшую дочь, крепко прижав к себе.

— Магнус Хаук так и не узнал правды о твоем появлении, моя милая. Он считал себя твоим отцом, и он был им. Твоим единственным и настоящим отцом.

— Значит, я родная сестра Повелителя Сумерек, — медленно произнесла Марцина и внезапно вспомнила, как давным-давно она впервые отправилась жить в леса, к бабушке королевских кровей.

Тогда она только научилась перемещаться из одного места в другое с помощью магии и, будучи в восторге от новых возможностей, появилась в покоях Лары, чем очень ее удивила. Марцина застала мать за разговором с двумя молодыми людьми, но Лара в тот же миг, почти без объяснений, волшебным образом спрятала их.

— В тот раз, когда я впервые переместилась с помощью волшебства… — начала Марцина.

— Да, я помню, — кивнула Лара.

— Я успела бросить лишь взгляд на тех двух молодых людей, что были с тобой. Их лица были одинаковы, но один из них был темный, а другой светлый. — Марцина перебирала воспоминания. — Кто из них стал Повелителем Сумерек, мама?

— Колгрим, тот, что с золотистыми волосами, — ответила Лара.

— Что же случилось с другим, темноволосым? — не унималась Марцина.

— Колгрим заточил его в темницу вместе с их отцом, в камеру, созданную принцами-тенями, — рассказывала Лара. — Никто из них уже никогда не будет свободен.

Холод и ужас сковали Марцину. По щекам ее струились слезы, но она словно не замечала их. За эти несколько минут весь ее привычный мир вдруг изменился до неузнаваемости.

— Так вот почему я чистокровное магическое создание, в отличие от Ануш, Загири и Таджа, — задумчиво подвела итог Марцина.

— Да, поэтому, — сказала Лара, продолжая гладить ее длинные черные волосы.

— В моей душе есть место и Свету и Тьме, — заметила Марцина. — И необходимо сохранять меж ними равновесие. Ведь так, мама? — Она смотрела Ларе прямо в глаза.