Освободи меня - Нетта Хайд

— Кайл дома? — она заглядывает за мою спину, и я отрицательно машу.

Она поворачивает голову назад, проверяя нет ли за ней слежки, и в следующую секунду, врывается в квартиру и набрасывается на мои губы, словно они — последнее сладкое лакомство на планете. Я отвечаю на ее жадный поцелуй, блуждаю руками по ее утонченному телу, пока она впивается в мою шею своими острыми ноготками.

Отрываемся друг от друга, смотрим в глаза и часто дышим. Я пригвождаю ее к двери и, наклонившись к ее шее, проворачиваю ключ в замочной скважине.

— У нас есть от силы минут 15, — произношу шепотом и поднимаю ее за задницу, она охает и обвивает ноги вокруг моего торса.

Она смотрит на меня, поглаживая руками шею и придвигается лицом к моему, возобновляя поцелуй. Я иду с закрытыми глазами к дивану и укладываю девушку на приятный материал. Снимаю с себя футболку и нависаю над ее телом, провожу по ее горячей коже своими холодными пальцами, отчего она вздрагивает, а я довольно улыбаюсь. Расстегиваю ее шорты, опускаясь ниже к ее пульсирующей киске, ввожу два пальца, и комната наполняется ее стонами.

— Такая мокрая.

Я вожу пальцами чаще, и она выгибается им навстречу. По ее молящему взгляду я понимаю, что она хочет большего и так как у нас не так много времени, я тоже хочу этого.

— Джей, — стонет, — пожалуйста.

Я поднимаюсь и собираюсь идти в комнату за презервативом, но Мия меня останавливает.

— В кармане, Джей, — протягивает мне фольгированный квадратик.

Мне нравится, что эта девушка понимает, что больше чем секс — у нас ничего не будет. И мне удобно, и ей хорошо.

Я надеваю презерватив и, стянув полностью шорты с девушки, одним резким толчком вхожу в нее. Она такая влажная и горячая. Я двигаюсь все чаще и резче, набирая темп и, для большего наслаждения, просовываю руку между нами, нащупывая ее набухший бугорок. Она выгибается навстречу и своими ногтями цепляется за мои волосы и яростно царапает спину. Чувствуя, как ее накрывает волна оргазма, я ускоряюсь, кончаю сразу после нее и, отстранившись, ложусь рядом на диван.

— Это было хорошо! — говорит она, надевая трусики и шорты. — Только в следующий раз заходи ко мне сразу, как придешь с работы.

— Я хотел поговорить об этом.

Я встаю и иду на кухню, набираю в стакан воду и делаю несколько глотков. Она подходит, приглаживая торчащие волосы и выжидающе смотрит на меня.

— Я больше не приду. Нам надо это прекратить. Через несколько дней я уеду и, возможно, больше не вернусь сюда. Я — не вариант для длительных отношений, даже для таких удобных, которые сложились у нас. И так как я уезжаю, я не вижу смысла это продолжать. Было классно, согласен, но пришло время прощаться. — моя голова поворачивается в сторону от мощного шлепка по щеке.

«Неплохой удар. Заслужил. Ладно, видимо я ошибся. Она не знала, что между нами был только секс».

— Урод! Не надо со мной говорить и обращаться, как со шлюхой! Кому ты нужен?! Да, секс с тобой хорош, ты знаешь, как сделать приятно девушке, но в остальном ты ничто! Ненавижу тебе, Джейкоб Харрис! Никогда больше не приближайся ко мне! — разворачивается, задевая мое лицо кончиками своих волос, и бежит к двери, сталкиваясь с Кайлом на пороге. Он оглядывает ее и поворачивается ко мне.

— Что это с ней? — он несет в руках какую-то коробку и кивает в сторону двери.

— Неудачное расставание, — спокойно отвечаю, потирая голову.

— Так вы же не встречались, а просто трахались, разве нет? — ставит коробку на стол, снимает с себя форменный пиджак, моет руки и включает чайник.

— Видимо для нее, как и для остальных, «секс БЕЗ обязательств» в какой-то момент становится «сексом С обязательствами». Что ты принес? — киваю на коробку.

— Ааа, это посылка от моей Джо-Джо! У ее тети сегодня юбилей: 10 лет со дня открытия первой кофейни. И Джо передала мне их фирменный десерт: мандариновые маффины. Попробуешь?

Друг открывает коробку и достает оттуда аппетитный оранжевый кекс с долькой мандарина сверху. Я беру его и в одно мгновение съедаю: нежное тесто, тает во рту, а кислые нотки мандарина с каплей перчинки, делают кекс особенным вкусным — это потрясающе.

— Кто это сделал? Я хочу расцеловать руки этого человека! Это очень вкусно! — тараторю, доставая еще один маффин из коробки.

— Моя Джо, — с гордостью произносит друг. — Если бы ты ее встретил, то сразу же влюбился. Она невероятный человек со стальным характером, но при этом хрупкая, милая и очень добрая. С ней очень весело.

— Так почему ты с ней еще не сошелся?

— Потому что я ее друг. Мы знаем друг друга всю жизнь и оба не переступим эту черту. Тем более в прошлом: она, моя бывшая и я были неразлучны, и если бы мы сошлись, то Эшли возненавидела бы Джо. А я не настолько урод.

— Ты же мой герой, иди обниму тебя! — вытерев руки иду обнимать своего друга.

— Джей, отставить! Ты без футболки и только что трахался, оставь объятия при себе, — друг выставляет руки вперед.

— Окей. А почему ты мне ее никогда не показывал?

— Кого? Джо?

Я киваю.

— Не знаю, ты не просил, — Кайл пожимает плечами.

— Ладно, доедай свои маффины и начинай собирать вещи, завтра начнутся крупные перемены.

— А насколько сильно Марк мразь? — спрашивает друг. — Просто чтобы я знал, к чему быть готовым.

— Тебе вряд ли понравится, так что готовься к худшему. И заранее, приношу извинения за свое/его поведение.

— Главное не заигрывайся.

— Ты тоже, — я толкаю кулаком Кайла в плечо и, улыбнувшись, ухожу в свою комнату.

Утром мы приходим в кабинет мистера Уилсона и подтверждаем свое участие в спецоперации. Он передает нам необходимые для изучения материалы и сообщает, что через сутки нужно выдвигаться в Чикаго.

По возвращению в квартиру, мы садимся и просматриваем папки и файлы, предоставление начальником. Мне становится понятно, что за эти годы Марк ничуть не изменился: все так же любит вечеринки, женщин, алкоголь, наркотики и драки, безрассудно тратит деньги. Как только отец терпит его?

Кстати, об отце, его я не видел уже больше 5 лет. Первый год он интересовался моим состоянием, а потом исчез из жизни, объяснив это тем, что мне может грозить опасность, если мы продолжим общение. Собственно, я не расстроился. После смерти матери, ему стало все равно на меня и Элизу, но почему-то Марк всегда был его любимчиком. Отец выделял его